Углублённый анализ установил высокую дозу различных гормонов типа тестостерона и эстрадиола. Есть даже следы окситоцина, что вызвало открытую дискуссию среди следователей, о чём они честно сообщили в отчёте. Эти обстоятельства говорили в пользу мыслей об отравлении канониссы, что сделало её… податливой для убийцы.
Помимо прочего, на полу были обнаружены белковые и липидные вкрапления, подтверждающие версию с изнасилованием, о котором говорил кардинал.
И всё же почему они прячут тело?
На посадочной площадке нас уже ждала Афелия с двумя сёстрами. Все три женщины облачились в броню. Опущенные забрала шлемов угрожающе сверкали красными линзами, а болтеры в руках говорили о серьёзности намерений.
— Инквизитор, — кивнула мне палатина, как только мы с дознавателем покинули транспорт.
— Сестра Афелия, — ответил поклоном я. — Судьи уже прибыли?
— Они ждут нас на террасе. Что вы намерены делать?
Даже сквозь вокс шлема в голосе воительницы чувствовалась враждебность.
— Теперь, когда у нас есть отпечатки пальцев и подошв, мы можем вновь допросить всех подозреваемых и вычислить убийцу. Я рассчитываю на вашу помощь.
Несколько секунд целестианка молча смотрела на меня сквозь непроницаемые красные линзы.
— Вы можете положиться на нас, инквизитор, — произнесла Афелия, после чего развернулась и пошла в сторону Собора.
***
Встретившись с вериспексами, мы начали сопоставление.
На этот раз я решил не собирать священников в одном месте. Благодаря Афелии, мы всегда точно знали, где находится каждый человек из списка, а потому внезапное появление инквизитора в сопровождении судей, увешанных сложной аппаратурой и аугметикой, производило куда более устрашающий эффект.
Застигнутые врасплох, эти святоши дрожали ещё сильнее, выдернутые с занятий в семинарии, служб или отдыха. Сам факт того, что я пришёл вместе с слугами Лекса проверить каждого, уже внушал чувство вины, доводя страх до животного ужаса.
В середине дня к нам присоединилась пара сестёр-госпитальеров, что помогали возвращать в чувство особенно впечатлительных служителей, что теряли сознание, когда лучи ауспиков, обжигая кожу, сканировали ладони и пальцы. Я был терпелив и непреклонен, а потому даже видным служителям духовенства приходилось под конвоем возвращаться в личные покои, чтобы отыскать именно ту обувь, в которой они решились прийти в святилище Осколка.
С некоторыми было особенно сложно. Из-за отсутствия рядом побратимов, что так же находятся под подозрением, страх усиливался многократно. Особенно слабонервные не выдерживали и ударялись в истерики, рыдая и утрачивая остатки самообладания.
Впрочем, наибольшее омерзение вызвала другая порода, готовая сдать с потрохами кого угодно, лишь бы выгородить себя. Признания подобных «святых» братьев заставляли замирать сердце, от подробностей церковных интриг, их жестокости и безнравственности…
— И эти люди мнят себя пастырями… — разочарованно выдохнул я, когда второй день сопоставления сменили сумерки.
Морозный ветер казался освежающим после душных коридоров семинарий, библиотек и храмов. Метель ушла, и теперь на небо высыпали сотни тысяч мерцающих звезд. Высоко над столицей можно было наблюдать световые хвосты грузовых челноков, перемещающихся между орбитой и космопортом.
— Будьте уверены, Хальвинд, что все показания этих змей будут переданы кардиналу, — Афелия устало рухнула на скамью, от чего та натужно заскрипела под весом брони. — Его преосвященство не оставит это без внимания…
Я ничего на это не ответил, потому что понимал — даже кардинал не сможет приструнить всех. Как и в случае с избранием нового главы епархии, для того, чтобы отозвать сан у крупного сановника, понадобится созвать синод. Лишь тогда можно будет вынести скандал на общее обсуждение и принять решение.
Впрочем, это уже не моё дело.
В течение двух дней мы бродили по коридорам и галереям, проводили допросы в кладовых и аудиториях. И это не дало никаких результатов. Список присутствующих в святилище закончился, но осталось ещё три отпечатка без хозяев.
Один из них совершенно точно принадлежал кардиналу, поскольку тот касался орудия убийства при мне. Оставшиеся же два…
Второй след — так же распознали на осколке меча и алтаре. Вполне возможно, что он принадлежал Селестине. Но почему, если она сумела завладеть «оружием», судьи не обнаружили чужой крови?
Третьи отпечатки вериспексы нашли в нише, в дальнем углу святилища, невидимом со стороны алтаря. Кто-то тайно наблюдал за убийством?