Борясь с новым приступом тошноты, я краем глаза заметил какое-то движение за спиной демонопоклонника. Пока тот увлеченно проводил ритуал, во мраке казематов начали оживать тени.
— Приготовься узреть истину, брат мой… — Проквакал экзекутор, приближаясь ко мне угрожающе близко. — Ещё пара мгновений…
Проклятая аквилла уже замерла над моей головой, готовая в любую секунду запустить чудовищный обряд…
***
Тяжёлый сон наконец-то закончился, оставив послевкусие измождённости и ужаса. Наспех позавтракав, мы с Себастьяном отправились в Собор. Ночное зимнее небо нависало над городом, словно космическая пустота, лишь немного задетая далеким рассветом с востока.
В столь ранний час воздушные магистрали были почти безлюдными. Лишь изредка мы встречали лихтеры городских служб, чьи массивные корпуса после метели сбрасывали при полете снежный шлейф.
Перед отбытием из поместья, я связался с маршалом и вновь запросил помощь его вериспексов. Главный судья внимательно выслушал мои доводы, после чего уверил, что оперативники прибудут в течение нескольких часов. Этого было достаточно, чтобы взять под арест первого архивариуса…
— Почему сегодня так безлюдно? — Вслух спросил я, разглядывая пустующую южную лестницу, когда наш флаер пролетал мимо. — Обычно в это время уже начинаются службы…
— Это местный обряд, — подал голос Себастьян, закладывая вираж между шпилями семинарий. — Август говорил, что после парада следует день праздника, когда люди веселятся на ярмарках и тратят деньги. А следом — два дня воздержания. Даже службы не проводятся. Кроме вечерней.
Я с любопытством взглянул на дознавателя.
— Когда же ты успел погрузиться в местные обычаи?
— Вчера, — растерявшись, тот улыбнулся. — Когда спрашивал нашего церемонария о слугах Гвинке. А что? Думал, я отлыниваю от поручений?
Прежде чем ответить, я выдержал паузу.
— Вовсе нет. Но мне теперь интересно, что следует дальше?
— Так… Два дня парада, потом два дня воздержания… Завтра начнется так называемый «Тихий день». Август сказал, что Министорум советует провести его в семейном кругу или в большой соседской компании. Принято дарить небольшие подарки и прощать все долги.
— Какой полезный день… — Цинично усмехнулся я. — Уверен, местные коммерсанты в восторге.
— Я сказал примерно то же самое, — изящным маневром Себастьян заставил флаер замереть над посадочной платформой. — Предпоследний день праздника связан с поклонением павшим. На Валон-Урре похоронено множество военных-аристократов. Кто-то из них погиб ещё во время Анжуйского Крестового похода и теперь используется Экклезиархией как объект поклонения.
— Но они не святые… — Пояснил я самому себе.
— Да, — кивнул юноша, заглядывая в зеркала внешнего обзора. — Просто почитаемые предки, погибшие на службе Императору. В этот же день проводятся многочисленные погребения. Август сказал, что данная часть празднества ложится на плечи братьев-Мортус.
Ещё бы. Быть похороненным на Храмовом мире в день какого-нибудь религиозного праздника — большая удача, обеспечивающая мертвецу и его семье дополнительные почести и вес в обществе.
Зачастую богатые фамилии готовы привести остывающий труп родственника с других миров, чтобы похоронить его в какой-нибудь значимый священный день. Разумеется, за хорошую десятину, от которой церковь никогда не станет отказываться.
— Последний же день фестиваля — так называемое «Воскрешение». По преданиям, Друз ожил именно в этот период. Окончание знаменуется пышными службами по всему городу и проведением «Мессы Святого» самим кардиналом. Говорят, каждый год он придумывает что-то особенное.
Флаер тряхнуло, когда посадочные опоры начали тонуть в сугробах, образовавшихся за ночь. Я недовольно посмотрел на Себастьяна, который лишь беспомощно развел руками, одаривая меня невинной улыбкой.
— Так какой план? — Спросил юноша, покидая транспортное средство.
— Я отвлекаю сестёр, а ты продолжаешь искать тело канониссы, — ответил я, вышагивая по хрустящему снегу.
Впереди, у арки, ведущей в основной храмовый комплекс, нас уже ждали две воительницы. Их чёрная броня сливалась с царившими вокруг тенями, отчего белоснежные визоры на забралах казались призрачными лицами с мерцающими алыми глазами.
— Значит, допрос ты тоже хочешь провести без меня? — В голосе юноши звучала неприкрытая грусть.
— Уверен, помимо тебя будет достаточно желающих, Бас. Пока что тебе не стоит отвлекаться.