— Прошу вас, прекратите! — Надрывно заговорил он, сдерживая пробивающуюся наружу скорбь. — Прекратите, вы оба!
После короткого размышления, недвижимая воительница всё-таки сделала шаг назад, позволяя мне подняться. Но оружия она так и не опустила.
Оказавшись на ногах, я посмотрел в сторону Себастьяна, над которым хлопотали врачи. Монотонно пищащие ауспики и досадливые взгляды на лицах сестёр были красноречивее всяких слов. Последние крупицы надежды покинули меня, как жизнь покинула моего дознавателя.
— Не трогайте здесь ничего. И Август… Позаботься о Себастьяне… Прошу тебя, — хрипло выдавил я, повернувшись в сторону церемонария, после чего направился к выходу, оставив стаббер лежать на плиточном полу.
***
Когда я вернулся в святилище, вериспексы уже закончили осмотр стен. Вульпус предоставил мне полный отчёт, но прямо сказал, что никаких следов иных скрытых проходов обнаружить не удалось. Капитан судей вел себя сдержанно, но не смог удержаться от вопросов про нашу находку в туннелях.
Не помню, что ответил ему. Кажется, я наорал на арбитра и прочёл ему угрожающим тоном лекцию о том, что слугам Трона и Лекса нельзя поддаваться профессиональной деформации. Помню, что моя рука демонстративно потянулась к кобуре, но быстро остановилась, ведь пистолета там не было.
На этом сдавленном «прошу прощения» наш разговор закончился, после чего вериспексы покинули Собор. Я же отправился в тёмный коридор, закрыв за собой скрытую дверь.
Ноги сами вели меня по шершавым камням, пропитанным запахами плесени и далёкими ароматами благовоний, доносимыми из опочивальни сквозняком. Они были похожи на пряности, но слишком сладкие, отчего в носу быстро засвербело, а на языке собралась ядовито-приторная слюна.
В кромешной темноте я брёл навстречу прохладе, вслушиваясь в таинственные звуки соборного холма. Этот звук знаком каждому жителю Империума, живущему среди рокрита и стали, сплетающихся вместе в циклопические конструкции, несущие на своих плечах мегаполисы. Но здесь, как и во многих владениях Экклезиархии, этот шум отличался, имея более природный характер. Министорум всегда испытывал любовь к естественной монументальности, предпочитая её искусственным творениям Культа Машины.
Если перед священниками будет выбор — снести гору для статуи или возвести изваяние рядом в поле, то большинство прибегнет к орбитальным бомбардировкам, но выдолбит образ из камня.
Погружённый в эти мысли, я перестал вести счёт времени. Кромешная темнота окутала меня и заглушала шаги, медленно сковывая движения…
…в какой-то момент до меня донеслись звуки воды. Ноги тяжело переступали в зловонной жидкости, заполнявшей акведук почти по пояс.
В царящей непроглядной темноте я едва различал образы гвардейцев. Лишь редкое зеленоватое сияние лун Биатуса, пробивающееся сквозь трещины в кладке, отражалось на застёжках походных рюкзаков.
Мы все шли в напряжённом молчании, вслушиваясь в шум брызг и бурления. Прошло несколько часов с побега из темницы, где осталось тело несчастного Калеба. Похоже, что вид изменённого товарища сильно повлиял на бойцов.
Меня тут же начали посещать мысли о том, насколько устойчивой окажется психика Бронтских Ножей. За эти месяцы войны силам лоялистов пришлось столкнуться со множеством ужасов, которые власти Империума предпочитают скрывать от своих граждан. Но столкнувшись с ними, не у всех хватает мужества и самообладания.
Микорд и его гвардейцы пока что держались, и где-то в глубине души я надеялся, что так будет и дальше.
Неожиданно за спиной послышался новый звук, медленно нарастающий и захватывающий любой другой шум, исторгаемый улицами проклятой столицы, расстилающейся под нами.
Кто-то из гвардейцев выругался, а Микорд приказал энергичнее шевелить ногами. Мы поспешили в меру сил, потому как вода чудовищно мешала.
Очень скоро рёв позади обрёл полную силу, и тьма начала стремительно наступать. Похоже, еретики открыли один из люков, сдерживающих потоки дождевой воды, копившейся в водоочистных хранилищах. Теперь она угрожала просто смыть нас.
Мы что есть сил бросились вперёд, вспенивая застоявшуюся воду. Времени было совсем мало, но впереди уже маячило пятно призрачного света, означавшее выход.
Я бежал за остальными, когда хлынувший поток всё-таки настиг нас, подбрасывая к низкому потолку. Выбивая остатки дыхания из лёгких и унося вперёд…
…сознание вернулось ко мне уже в тайной комнате. Над городом опускался вечер, и теперь световые колодцы под потолком сменили фильтры, бросая на помещение мягкий багровый свет. Запах пряностей вернулся, лишая возможности трезво мыслить, застилая мир вокруг дурманом.