— Мне кажется, вы усложняете… — Дипломатично начал я, стараясь сохранить лицо. — Погодные условия были далеки от летных, я просто потерял управление.
— Я могла бы в это поверить, если бы не вчерашнее, — тяжело ответила Афелия, не сводя с меня глаз. — Если раньше меня мучали лишь подозрения, то вчера я окончательно убедилась в этом.
— Трон, да о чем вы? — От нетерпения мой голос стал громче. — Вчера я потерял своего ученика. Как это может убедить вас хоть в чем-либо?!
— Я не о Себастьяне… — Воительница понизила голос и на мгновение в задумчивости отвела взгляд. — Неужели вы не помните, как застрелили стража у морга? Вы хладнокровно убили верного слугу Бога-Императора! …верного слугу Императора.
Всё моё тело содрогнулось как от удара током, а глаза на миг узрели на месте Афелии совершенно другое лицо. Покрытое щетиной, с армейским ежиком, который начал отрастать. Лицо человека, который тоже был верным слугой…
Казалось, что меня ударили молотом в грудь, отчего весь воздух куда-то испарился. Моргнув, я вновь оказался в салоне флаера, непонимающе глядя на воительницу. В ответ же я столкнулся с ледяными карими глазами, смотревшими в мою сторону с осуждением. И чем дольше, тем чётче в мыслях всплывали воспоминания о вчерашнем дне.
Отвратительное развратное ложе с шепчущими стенами, последние слова Себастьяна, стремительный бег к моргу…
…лопающаяся голова мужчины, посмевшего встать у меня на пути.
Та легкость, с которой я забыл случившееся, поразила меня самого, отбросив на спинку кресла. Всё это время целестианка молча наблюдала за сменой выражения на моем лице.
Возможно, она хотела произнести какие-то слова утешения, но не могла подобрать их. Или наоборот — хотела продолжить упреки, но боялась моей реакции. Хотелось верить, что не только страх и авторитет моих полномочий удерживают Афелию.
Но сталкиваясь с её строгими глазами, я всё больше в этом сомневался.
Спустя несколько минут, её рука осторожно легла мне на плечо, а мягкий голос наполнил напряжённый воздух:
— Когда мы вернемся, вы обязаны исповедаться, Иероним. Если вы боитесь, то я могу лично принять ваше откровение.
***
Лихтер спасательной команды прибыл спустя час. Это был пузатый зверь, выкрашенный в белый цвет с оранжевыми линиями. На носу, под самой кабиной, располагались многосуставчатые манипуляторы, которыми, видимо, предполагалось проводить извлечение застрявшего флаера.
Как только челнок приземлился, из него высыпал целый десяток человек, включая людей, похожих на техножрецов, и бригаду врачей. Подобное внимание я списал на особый сигнал, посланный при помощи инсигнии.
Пока медики осматривали наши раны внутри лихтера, остальная часть прибывших загоняла внутрь флаер. Переднюю часть корпуса покрывали вмятины, а маневровые сопла оказались значительно покорёжены. Кто-то из бригады заметил, что нам повезло не разбиться насмерть.
После всех приготовлений, нас вернули в Санктинус. Зимнее солнце неторопливо поднималось над городом, окрашивая небо в рыжеватые оттенки.
— Любезно с их стороны подбросить нас до вершины, — произнесла Афелия, провожая взглядом удаляющийся челнок, чья фигура мелькала среди церковных шпилей.
— Думаю, они просто решили угодить Инквизиции, только и всего, — угрюмо пояснил я, зайдя на хрустящий снежный наст, окружающий обожжённое посадочное поле. — Пожалуй, сестра, нам стоит вернуться в морг. Мой ученик заслужил покой.
Воительница мрачно кивнула и повела меня вглубь храмового холма.
Раннее утро встретило нас пустеющими коридорами, где среди колонн блуждали одинокие обходчики и сервиторы, проносящие курильницы с ладаном и пряностями. Иногда, на более низких уровнях, встречались священники, возвращавшиеся из келий для ночных молитв. На их морщинистых лицах смешивалось благоговение и усталость.
Наконец мы добрались до того самого коридора с тяжёлой стальной дверью. В прошлый раз я не заметил символов смерти, украшавших чёрную поверхность вместе с классическими двуглавыми орлами.
Впрочем, от внимательного рассмотрения барельефов меня отвлёк тёмный багровый след, пятнавший стену слева от портала. Несмотря на старания, оттереть кровь окончательно не удалось. Как наяву я увидел опрокинутый безголовый труп в церемониальных доспехах, под которым медленно разрасталась алая лужа.
— Хильвинд? — Голос Афелии заставил меня отвлечься.
Целестианка стояла рядом со вторым стражем, который отчаянно старался скрыть страх. Но блестящие глаза выдавали его. Мужчина стоял навытяжку, тратя все силы на то, чтобы не дрожать. Он даже не поприветствовал воительницу, смиренно принимая на себя её гнев и ожидая приказа.