— Господин, — раздался бодрый и строгий голос с того конца вокса. — Мои агенты выследили флаер и ждут дальнейших указаний в «Приюте Безмятежности».
— Это последнее место остановки? — Спросил я, записывая название в инфопланшет. — Так точно. Коттеджное поселение состоятельных жителей Валон-Урра на юге от Санктинуса. Если вам будет необходима дополнительная информация, я тут же перешлю её вам.
— Этого более чем достаточно, маршал, — кивнул я невидимому собеседнику. — Прикажите исполнителям ожидать меня. И скажите, сколько оперативников задействовано?
— На данный момент — двое, господин.
— В таком случае отправьте им подкрепление. Очень может быть, что мне потребуется группа вериспексов. К тому же неизвестно, кем являются наши цели. Возможно сопротивление.
Несколько секунд в вокс-канале царила тишина, после чего маршал ответил тоном, в котором чётко различалось хищное предвкушение:
— Как вам будет угодно, господин инквизитор. Я сейчас же распоряжусь. Ударный отряд будет готов в течение тридцати минут и сразу выдвинется к точке сбора.
— Хорошо, — вновь кивнув, я пробормотал под нос рядовую фразу. — Да направит Император вашу длань, маршал.
— Да защитит Он нас от тьмы беззакония.
***
Мрак ночи медленно отступал под натиском утра, отползая всё глубже в узкие проулки соборного города. Жаровни вновь освещали путь по гигантской лестнице, провожая меня до посадочной площадки.
Но впервые за все эти дни на ней было не протолкнуться. С самой радиальной площади вверх брели десятки тысяч фигур в чёрных плащах, держа в руках намоленные восковые свечки, чьи огоньки беспокойно дрожали на лёгком ветру.
Паломники сохраняли траурное молчание, опустив изнурённые бледные лица к холодным ступеням. Лишь их глаза сохраняли жизнь, внимательно следя за хрупкой ношей. В торжественной тишине не звенели колокола и не играла органная музыка. Лишь шорох десятков тысяч ног разносился по округе.
Вскоре я свернул с лестницы, удаляясь вглубь соборного города, оставляя за спиной растущие потоки людей. Там, среди высоких шпилей и куполов, меня встретила чернеющая громадина боевого катера, укрывшаяся под слоем снега, будто бы под похоронным саваном.
Тяжёлая бронированная аппарель опустилась на хрустящий снег едва слышно, открывая путь к перегрузочному шлюзу. Следом за ним располагалась небольшая кают-компания, заваленная различными личными вещами. Скатки спальных мешков, походные рюкзаки и прочее снаряжение, оружейная стойка — всё это излучало аромат пыли, пота и войны.
Стоило только оказаться внутри корабля, как лицо тут же окутал неестественный холод, схожий с тем, что ощущался в морге, а шаг замедлился сам собой.
Проходя мимо тактического стола в центре отсека, я случайно зацепился за стопку книг. Одна из них была открыта примерно на середине. «Дымное зерцало» инквизитора Рейвенора.
После обучения в схоле, Себастьян не раз проявлял внимание к философским трудам наших братьев. Даже тем, которые считались спорными и вызывали дискуссию из-за репутации автора.
Рука сама коснулась обложки и закрыла книгу. Всё это время шрам на ладони неприятно саднило, будто бы само прикосновение причиняло боль.
Тяжело вздохнув, я прошёл в боковую комнату. Маленькая коморка, в которой располагалась лишь кровать, стол и куча ящиков, утопленных в холодных матовых стенах. Моя каюта.
В нише под койкой осторожно лежал вытянутый кейс, покрытый золотом и печатями чистоты. Я осторожно извлёк его и положил на столешницу. Потребовалось несколько минут, прежде чем мне удалось найти внутри себя решимость и прикоснуться к хромированным замкам.
С щелчком, больше напоминавшем снимаемый с предохранителя стаббер, кейс отворился, демонстрируя на холодном свету темнеющий бирюзовый клинок.
Силовой меч, изготовленный по специальному заказу Квентуса Кола. Подарок, преподнесённый мне наставником после получения чина полноправного инквизитора. Надёжное оружие, служившее моей воле почти сотню лет.
Но сейчас рука не спешила прикасаться к позолоченной гарде в форме аквиллы, сжимающей перед собой литеру «I». Пальцы отзывались дрожью, проводя кончиками по рукояти из гудрунского шёлка, прошитого золотой нитью.
Неверной рукой я всё-таки вынул меч из бархатной формы, внимательнее разглядывая лезвие. Оно было выполнено из необычного сплава самых тугоплавких металлов, добывающихся на северной оконечности Империума. Именно по этой причине он имел оттенок, схожий с морской волной — переливающийся из бирюзы в тёмно-синий. Только такой клинок мог выдержать температуру силового поля, расщепляющего керамит так же легко, как нож рассекает масло.