До чего красиво здесь, на севере, в марте, когда мороз еще в силе, но солнце уже не скупится на свет и приходится жмуриться от нестерпимого блеска снега!
Высокие сосны стремительно тянутся вверх, словно желая достать нависшие над тундрой облака. Их бронзовые стволы запорошены снеговым пухом.
Прямая дорога сбегает вниз, и вот уже разлапые ели протягивают к сугробам у обочин мохнатые, отягощенные снегом ветви.
Снова подъем, и с вершины кряжа видна слева, внизу, широкая ослепительная снежная равнина, за которой высится темно-зеленая зазубренная стена дальнего леса.
У кромки равнины штабелями сложены бревна; другие рядом валяются в беспорядке. Вот и сейчас там работает возчик, сбрасывая с саней — панка-рег — свежесрубленные стволы. Только теперь они уже называются не бревна, не стволы, а «хлысты». Поблизости от панка-рег другие два возчика делают то же, что и первый, только груз свой они привезли из леса на тракторе, который ярко-красным пятном сверкает на льду озера. Да это, оказывается, вовсе и не равнина, а замерзшее озеро, покрытое пушистым снегом. Когда весна разломает лед, всколыхнутся эти штабеля бревен, эти разбросанные тут и там «хлысты» и пойдут по течению, по рекам, озерам — молью. В запанях их будут вязать в кошели, сплачивать в плоты.
На новой гидроэлектростанции Пюхякоски, на реке Оулу, я видел специальный обводный канал, предназначенный для пропуска сплава. Я побывал уже и на строительстве гидростанции на реке Кеми. Там, ниже, два с половиной миллиона кубометров грунта вынуто, чтобы удобнее проходить сплаву. Три километра и триста метров тянется такой канал. По нему весной, толкаясь, поплывут к морю, к заводам Кеми, бревна, которые так небрежно сваливают сейчас с прицепа на лед озера возчики-трактористы.
Весной оживут сплавные речки и реки — этот непрерывный, днем и ночью действующий, созданный самой природой конвейер, из года в год несущий на своей спине груз миллионов бревен. Длина «конвейера» — 40 тысяч километров.
Сплав! О нем здесь и песни поются и романы пишутся. Это время трудной работы и белых ночей, это время весны и цветения.
…Снова уклон. Секретарь окружной организации «Финляндия — СССР» Хейкки Маркко, сидящий за рулем, выключает мотор, и «Победа» идет на холостом ходу. И снова вверх! Вниз!
В увеселительных парках мы такой аттракцион издавна называем «американскими горами», американцы именуют их «русскими». Правильнее же было бы, по-моему, назвать «финскими горами».
— У нас недавно издали постановление, запрещающее останавливать автомобиль на дороге там, где видимость меньше, чем сто метров вперед и сто метров назад. Так вот, уже два месяца мой приятель Эса Виртанен катается без остановки — места такого не найдет, — рассказывает водитель здешнюю шоферскую байку, пристально разглядывая дорогу.
Только поездив по таким дорогам, по этим «финским горам», я понял то, что было не ясно еще несколько дней назад, когда друзья в Пори показывали мне город: почему они с такой нескрываемой гордостью говорили, что он построен на плоском месте, на равнине. «Смотрите, даже эта водонапорная башня, — подчеркивали они, — стоит на взлобке, который не выше двух метров».
И опять дорога взмывает вверх, а навстречу нам по склону, презрев все правила движения, обогнав трактор с прицепом, на который нагружены бревна, идет грузовик с раскряжеванными «хлыстами».
— И трактор этот, да и все другие здесь принадлежат не государству, как у вас, не акционерным обществам, а самим лесорубам-возчикам, — говорит мне сидящий за рулем товарищ.
Тракторы принадлежат рабочим! Это интересно.
На помощь «лесным бродягам», как называют лесорубов здесь, на севере, пришла техника. Думалось, что развитие ее во многом раскрепощает и тех, чей труд — основа богатства страны — оплачивался ранее хуже, чем в любой другой отрасли хозяйства.
Вот почему, догнав трактор, возвращающийся с берега озера с уже опорожненным прицепом, мы остановились рядом с ним. Рабочий день склонялся к концу, и возчики охотно вступили в беседу.
Да, трактор действительно принадлежит одному из них. Стоит он дорого — 450 тысяч марок. Впрочем, столько он стоил осенью, до девальвации. Теперь цена его возросла.
— Но откуда у вас взялась такая сумма?!
— Да ниоткуда не взялась. Купили в рассрочку на пять лет. Выплачена пока лишь малая часть, и за кредит надо платить проценты, которые составляют десятую часть цены. Они прибавляются к стоимости машины, так что в итоге трактор обходится уже на четыреста пятьдесят, а в пятьсот тысяч марок. Кроме обычной прибыли, продавец получит от десяти возчиков, как бы в подарок, один трактор.