Его губы коснулись ее губ. Сначала нежно, потом страстно и требовательно.
Одеяло соскользнуло с ее плеч и упало к ногам.
– Аннабель, – выдохнул Ройс, снова прильнул губами к ее губам и зарылся пальцами в ее волосы. – Энни… Милостивый Боже! Энни, я должен…
Ройс вздрогнул и выпрямился, оттолкнув от себя Аннабель с такой силой, что та едва не упала.
Чувствуя на себе взгляд Ройса, она наклонилась, подняла с пола одеяло и отнесла на кровать. Надела нижнюю юбку, повязала ее. Встряхнула одеяло, и оно упало на кровать, словно облако. Она обернулась и посмотрела на Ройса.
– Ты не понимаешь, – произнес он.
– Нет, Ройс, не понимаю. – Аннабель сняла со стула платье, надела и почувствовала, что Ройс стоит у нее за спиной.
– Подними волосы, – с нежностью в голосе произнес он.
Аннабель повиновалась. Пальцы Ройса дрожали, когда он застегивал крошечные пуговицы.
– Ты просила сохранить наш брак в секрете, однако привязала обручальное кольцо к своей сорочке. Почему, Энни?
Аннабель почувствовала себя униженной и инстинктивно сжала кольцо, о котором почти забыла.
– Я твоя жена, – сказала она, вздернув подбородок. Ройс прищурился, слегка склонив набок голову, и противостоять ему не было никакой возможности. – Я испытываю стыд, – призналась Аннабель. – Ведь перед смертью мой отец составил чудовищное соглашение, в соответствии с которым его простушка дочь должна была выйти замуж за человека, взявшего на себя заботу о ней. Я была слишком гордой, чтобы признаться кому-либо в своих чувствах.
Ройс сжал руки девушки.
– Ты не простушка. Ты так же красива, как индейская принцесса.
Аннабель покачала головой, она знала, что он лжет. Взгляд Ройса скользил по ее лицу, в то время как пальцы медленно и нежно поглаживали ее запястья. Он с горечью рассмеялся.
– О да, моя маленькая жена, ты красива и душой и телом. – Он прижал ее руки к груди, но тут же выпустил. – И вот я привез тебя сюда и едва не взял силой, как когда-то сделала она…
Аннабель оглядела пустую, пахнущую плесенью комнату, но не увидела ничего, кроме догорающего огня и пыли. Она вспомнила, как Ройс стоял у окна, такой беззащитный, ранимый. Это место вызывало у него какие-то ужасные воспоминания. Она подошла к Ройсу, положила руки ему на грудь. Его кожа была горячей, а сердце билось, как пойманная птица.
– Кто, Ройс? Что она сделала с тобой?
Он поднял волосы девушки, слегка коснувшись ее шеи, и отпустил.
– Мне тогда было восемь лет, и я искал здесь укрытия… потому что в тот день разразилась такая же гроза, как сегодня. Я увидел здесь Селесту с капитаном речного судна. – Он судорожно сглотнул. – Она была для меня матерью. Я думал, что мужчина хочет убить ее, и попытался защитить.
Он на мгновение замолчал, а потом заговорил быстро и без остановки:
– Я никому об этом не рассказывал, потому что она пригрозила продать Кларенса, если я проболтаюсь. Ты не можешь представить себе последовавшие за этим годы. – Ройс нежно коснулся пальцами щеки девушки. – Вот почему я не хочу пускать тебя в мой мир.
Аннабель смотрела на него сквозь слезы. Ее сердце готово было разорваться от боли. Ей было жаль и его, и себя.
– Сколько грязи вокруг, Энни! Великий сенатор Джулиан Кинкейд регулярно посещал хижины рабынь, в то время как его жена молча страдала, а все вокруг делали вид, будто не замечают смуглых детишек. Пейтон никогда не позволял себе таких омерзительных поступков, но так и не понял, какую ехидну привел в дом. Она даже просила у него развода, чтобы иметь возможность уехать с каким-то там французом, но Пейтон не согласился. Они до сих пор женаты.
– Но если ты ничего ему не рассказал, откуда он мог знать?
– Порядочный отец должен был понять, что происходит, и отделаться от нее как можно скорее.
– Но он любил ее, – мягко возразила Аннабель. – Он заслуживает жалости, потому что любит тебя и Гордона. Прости его, Ройс. Прости и живи своей жизнью.
– Ты слишком молода, Аннабель. – Ройс горько усмехнулся. – Мы говорим не о любви или прощении – ни того ни другого не существует. Мы говорим о ненависти и возмездии. Я – Кинкейд. И как остальные Кинкейды, разрушаю все, к чему прикасаюсь.
Ройс верил в то, что говорил, всем сердцем, и Аннабель была бессильна что-либо изменить, заставить его забыть ужасы прошлого.
Где-то вдалеке глухо пророкотал гром. Аннабель вдохнула чистый после дождя воздух, а вновь появившееся на небе солнце прогнало тьму внутри сторожки. Аннабель взглянула на Ройса сквозь слезы, но не увидела ни малейшего проблеска света в его глазах.
– А мужчина, который всю свою жизнь посвятил защите своего брата, мужчина, который послал домой вражеского патрульного… Кто он?
– Чертов глупец.
«Нет, – подумала Аннабель. – Злобная ведьма украла невинность храброго мальчика, и это наложило отпечаток на всю его жизнь».
Однако она не произнесла этих слов вслух, чтобы не причинить Ройсу боль.
Глава 13
Краски и формы мелькали у Аннабель перед глазами – зеленовато-бурая трава и стоящие, словно часовые, деревья, белая полоса ограды на фоне расцвеченного солнцем неба. Под собой девушка ощущала сокращающиеся мощные мышцы кобылы. На короткое мгновение они зависали в прозрачном голубом воздухе, а потом земля стремительно приближалась, и вновь раздавался стук копыт. Казалось, они оседлали молнию и мчатся по небу.
Они сделали последний скачок, Аннабель натянула поводья, и гнедая пошла шагом. Девушка смеялась от удовольствия. Ветер ласкал ее лицо, солнце пригревало спину, а лошадь спокойно шагала по дороге. В такие дни Аннабель понимала, как это здорово – жить, пусть даже в мире, где царили война и несуществующая любовь.
Она подъехала к ограде загона для лошадей. Бо сидел на верхней перекладине, широко улыбаясь. Рядом с ним стоял Пейтон. Белая широкополая шляпа была надвинута на глаза, но Аннабель видела морщинки в уголках его рта.
– Браво, Энни! Когда я научусь скакать так, как ты, позволишь мне охотиться с собаками?
Аннабель дернула поля шляпы Бо.
– Ты поедешь на охоту, как только сможешь с честью носить свое имя – Боганнон Юэлл Чандлер Холстон.
– Хороша лошадка? – спросил Пейтон.
– Она великолепна! – Аннабель потрепала кобылу по шее. – Такое ощущение, что у нее вместо ног крылья.
– Она твоя, Энни-детка.
Аннабель судорожно сглотнула. Она любила Пейтона Кинкейда. Переживала за него. Временами ей казалось, что он заботится о ней больше, чем заботился родной отец.
– Нет. Такой подарок я не могу принять…
– Она твоя, – повторил Пейтон. – Сообщи, когда дашь ей имя. Я занесу его в реестр. – И он обратился к Бо: – Пойдем, мы же собирались осмотреть плантации табака.
– Отец…
Он уже повернулся, чтобы уйти, гордо расправив плечи. Аннабель подумала, что Кинкейды воспитывали в себе это высокомерие по меньшей мере на протяжении шести столетий.
– Никогда не смотри в зубы дареному коню, сестренка.
Аннабель перевела взгляд на ухмыляющегося Бо.
– Уходи скорее, наглец.
Бо перекинул свои длинные худощавые ноги через жердь и спрыгнул на землю.
– Намек понял. В отличие от некоторых я знаю, кто останется без имени. Слава Богу, не глупец. – Он повернулся и побежал за Пейтоном, подбрасывая и ловя на лету свою шляпу.
– Да, господа, если кого-то Господь и наградил умом в этой семье, то уж точно не Энни и не Карлайла.
Аннабель рассмеялась, когда Бо принялся насвистывать «Дикси». Но тут она заметила Ройса, выходящего из кузницы, и ее смех замер. Он сказал что-то Бо, когда тот поравнялся с ним, а потом в бешенстве нахлобучил на голову шляпу. Он направился к Аннабель, и его чеканные шаги оставляли за собой вмятины на влажной от утренней росы траве.
Она уже собиралась спешиться и отвести лошадь в стойло, но вдруг передумала. Пусть Ройс хоть раз обратит на нее внимание. Он подошел к ограде и остановился.
– Слезай! – сказал он с плохо скрываемым гневом.
– Что это с вами, майор Кинкейд? Леди может подумать, у вас заноза пониже спины, – протянула Аннабель самым сладким тоном, на который только была способна.