Всё изменилось. Гарри не смел этого отрицать. Но всё равно ходил сюда за той неизменной тишиной и спокойствием могильных плит, которые не будут ни осуждать, ни упрекать, ни действовать на нервы. Он ходил к ней. Долго сидел на небольшой аккуратной скамье, сыпал хлебные крошки на брусчатку. Иногда плакал. Только потому, что боль, засевшая глубоко внутри от неисполненных обещаний и несбывшихся надежд, требовала выхода. Он так и не сказал ей, что любит. Проблем было навалом, а он думал, что ещё успеется. Идеальными их отношения назвать было сложно, но Гарри очень хотел верить, что при взгляде со стороны, его упрекнуть было бы не в чем. Всё дело было в Гермионе...
В его грязных, запачканных кровью, руках она была лишь марионеткой. Просто раньше это состояние приносило удовольствие. Или только имитировало его. Физические наслаждения имеют свойство вызывать привыкание, как и сигареты. Вредная привычка - ждать и желать человека, который своим появлением вызывает зависимость. А любая зависимость сама по себе убивает. И ради момента нельзя жертвовать частью себя. Собой. Но какое современным до этого дело?
Ценой этой чертовой свободы стала её жизнь. То, что можно было бы сохранить и, возможно, даже передать в другое поколение. Гарри впервые подумал о Гермионе не как о временной любовнице, а о жене и матери его будущих детей, когда закрыл её собой от укуса Нагайны. Эта мысль проскользнула в его сознании в светлом месяце мае в 1998 году...