Вообще-то девушкам я врал всегда и во всём, ткал огромную, витиеватую паутину лжи, выстраивал ложь хрупкую, противоречивую и совершенно бессмысленную, но девушки верили всегда, и, вдохновляясь их глупостью, я врал больше и больше, распухая от переполняющих меня лживых слов. Вдруг я понял, что ещё ни разу не соврал Наргиз, я всё время говорил ей унылую правду. Я тотчас озвучил эту информацию Наргиз, сам ещё не понимая, зачем.
Наргиз улыбалась, заглядывая мне в глаза. Мы шли вдоль зеленоватой реки. Ветер трепал лёгкие наши волосы, настойчиво пытаясь задрать юбку Наргиз. Она удерживала её обеими руками.
— Не знаю почему, но я не могу тебе врать. Просто не могу, — сокрушался я почти искренне.
— Ну, раз уж ты такой честный, я бы задала тебе пару вопросов… — Наргиз потянула меня на неестественно большие береговые валуны, разбросанные среди мокрой и мелкой гальки. Мы сели у самой воды, упрямо движущейся по своей неизменной речной колее. Наргиз разложила свою юбку волнующим полукругом, скрывшим по-прежнему оцарапанные её коленки.
— Конечно, задавай, — проговорил я, немного тревожась.
— Что было между тобой и Майей? — быстро, не дав повиснуть даже миллисекундной паузе между её и моими словами, спросила Наргиз.
— Так я знал, — я невольно улыбнулся. — Ох, женщины, вы так предсказуемы!
— Отвечай, давай, умник, — недовольно хмыкнула Наргиз.
Я задумался. Слова всё никак не желали производиться на свет, стыдливо перетаптываясь где-то в районе горла. Наконец, я начал скомкано:
— Ты же понимаешь, Наргиз, я молодой мужчина… — почему-то мне вдруг стал противен мой собственный голос. Он был липкий и малодушный, как виноградная улитка. Одна такая виноградная улитка как раз ползла по широкому листу травы. Утопая в своём малодушии до конца, я продолжал. Рассказал ей всё, что произошло. В общих чертах, разумеется. Я закончил свою речь жизнеутверждающей фразой, сказанной с ломкой подростковой интонацией. — Но я же не знал тогда, Наргиз, что мы будем вместе!
— Но ты позвонил ей после всего, что произошло? — поинтересовалась Наргиз, не обратив внимания на последнюю фразу.
— Нет. Она звонила мне, но я не брал трубку, — не успев подумать, выдавил я.
— Ты отвратителен. Ты просто отвратителен. Я обязательно расскажу Майе, какой ты отвратительный.
— Расскажи. Может быть, она перестанет тогда мне названивать, — бросил я зло.
— Что? Она звонит тебе до сих пор? Зачем? — Наргиз чуть не вскочила на ноги, глядя на меня округлёнными очами.
— Если б я знал…
— Может быть, с ней что-то случилось! Может быть, ей нужно сказать тебе что-то важное?
— Ничего не случилось. Ничего. Она просто сумасшедшая.
— Да… — Наргиз покачала головой, горько улыбаясь. — Отвратительнее лживого мужика может быть только мужик, говорящий правду. Позвони ей прямо сейчас.
— Но я…
— Позвони или мы больше никогда не увидимся. На, — она дала мне свой телефон. Она знала, что на моём нет денег. Я посмотрел на него. Маленький, розовый, он выглядел безобидно. Ничего плохого нельзя услышать по такому телефону. Ведь нельзя?.. По такому телефону нужно переговариваться только с единорогами, сидя на радуге. Я повертел его в руках, растерянно глядя на Наргиз. Она отвернулась от меня, сняла туфельки и принялась болтать ногами в воде.
— Вода холодная. Ты можешь простудиться, — сказал я. Наргиз не реагировала. Я отвернулся и набрал номер Майи. Интересно, что подумает она, услышав меня, звонящего с телефона Наргиз. Неважно, это не важно. Я просто позвоню ей, а всё остальное меня не касается.
— Да, — услышал я сонный голос в ухе.
— Алло? Майя, привет, это Андрей.
— Какой ещё Андрей?
— Андрей Черкашин.
Я услышал в трубке короткие гудки.
— Она бросила трубку, — пожаловался я Наргиз.
— Позвони ещё раз, — потребовала та.
— Хорошо, — я нажал на повторный вызов. Послышалось несколько продолжительных гудков, а потом их сменили короткие.
— Она сбрасывает меня. Не хочет говорить.
— Ладно, давай сюда… — не глядя на меня по-прежнему, она взяла телефон. Я зачерпнул в ладони немного воды, умыл ей лицо и шею.
— От тебя теперь болотом вонять будет, — сообщила мне Наргиз не без удовольствия.
— Это хорошо, — мне стало свежо и прохладно. И да, немного запахло тиной. Мы помолчали немного.
— Всё-таки лучше тебе вынуть ноги из воды. Пожалуйста. Наргиз… — я дотронулся до неё, погладил по щеке, жаркой, налитой горячей кровью. Она отстранилась и показала мне острый свой язычок.