Когда музыка на несколько мгновений прекратилась, Филипп, тяжело дыша, осел где-то поблизости. Скользнув по мне слегка ошалелым взглядом, он потянулся в сторону небрежно брошенной на полу лёгкой куртки. Этим резким движением он обнажил вылезшие из-под майки обильные телеса. Из кармана он достал перетянутый резинками свёрток. Громко развернул его и, достав белоснежную таблетку, сразу сунул себе в рот.
— Таблеточку не желаете, мсье? — обратился он ко мне без улыбки.
От этого неожиданного «мсье», произнесённого лохматым чудовищем, я моментально пришёл в себя. Моё состояние внезапной и абсолютной ясности на фоне творящегося вокруг всеобщего безумия так напугало меня, что я тотчас запустил руку в пакет и проглотил таблетку тоже. Покатав её на языке, я ощутил слабый горьковатый привкус. Ручища Славика, как экскаватор, вылезла у меня из-за плеча и, схватив пакетик, убралась обратно. Я заметил, что куда-то пропал Вадим.
— Вадику плохо, — как будто услышав мои мысли, сообщил Слава. — Сейчас вернётся и споёт нам под гитару.
Вадику действительно было плохо. Он вошёл обескровленный и печальный.
Слава почти насильно впихнул его в пуфик, всучил гитару и сел перед ним, подперев голову.
— Я вообще-то петь не умею, только играть… — сказал Вадик слабо и застенчиво.
— Петь буду я, — неожиданно и отдельно от меня, произнесли мои язык и губы. Ариэль посмотрела на меня с интересом, и я, воспряв духом, подтвердил уже сам за себя, — да, да, это я могу, запросто. И добавил уже совсем не к месту: «я обучался в хоре».
— Что мне играть? — спросил Вадим, неуверенно подтягивая колки.
— Так, знаете это, короче… — Славик оживился, задвигал под собой беспокойным задом. Я сморщился, как перед ударом, ожидая, что Славик потребует от нас, в лучшем случае, «Границы ключ», а скорее всего, какой-нибудь «Гоп-стоп», но Славик неожиданно прохрипел. — «Well, show me the way to the next whisky bar…»
— Конечно, знаем, — сказали мы, обрадованные, хором.
Я пел негромко, но прочувствованно, как бард, зачарованно следя за длинными ровными, перебирающими струны пальцами Вадима. Я заметил схожее чувство и в глазах Ариэль, а Славик, так и вовсе, готов был прослезиться от умиления, громко и радостно подвывая нам в припеве. Филипп, кажется, к интимности момента остался равнодушен или же таблетки вставили его гораздо сильнее других. Он нетерпеливо раскачивался, сидя на корточках, с пультом в руках, всё время порываясь включить на всю громкость свой громкий американский рок.
Дальнейшие воспоминания сохранились лишь фрагментарно. Помню, всё время грохотала в колонках музыка. Я видел, как Ариэль, широко разведя руки, кружила по комнате, как балерина, двигаясь в своём собственном ритме, брала какие-то вещи с полок, рассматривала, как будто видела в первый раз, и клала на место, продолжая движение. Филипп неутомимо крутился вокруг неё, разбрасывая повсюду свои мелкий сор и перхоть.
Придя в сознание в следующий раз, я увидел Славу, стоящего на коленях перед смущённым Вадиком. «Я знаю, что я вёл себя как свинья. И я знаю, ты меня ненавидишь! — кричал Славик, с застывшими слёзными капельками в углах глаз, — И это убивает меня».
Магаданский Слава и правда имел глубоко печальный, почти трагический вид.
— Есть только один способ всё изменить, — мрачно констатировал он. — Ты должен ударить меня в ответ… он схватил вдруг Вадикову руку своей рукой-ковшем и порывисто прижал к своей груди. — Вадим, я прошу, ударь меня!
Вадик мотал головой.
— Вадик, я люблю тебя — кричал Слава. — Я хочу быть твоим другом, ты великий человек! Я больше не могу выносить этого. Если ты не ударишь меня, я ударю себя сам, а ты же видишь, какие большие у меня кулаки. Хочешь, я отрублю руку, которая причинила тебе боль!? А хочешь, я вырву себе глаз!? Хочешь, я вырву себе глаз и подарю тебе!?
— А что я с ним делать-то буду? — угрюмо спросил Вадим.
— Не знаю. Можешь засушить и повестить на шею, как трофей.
— Засушить? Глаз? — вмешался Филипп. — Тогда уж лучше зуб, зуб выглядит как трофей.
— Зуб так зуб, — пробормотал Слава, залезая могучей рукой в рот.
— Боже мой, да ударь ты его, наконец, — вмешалась раздражённая мужским идиотизмом Ариэль. Вздохнув и собравшись с силами Вадим приблизился к Славе и с размаху ударил его в скулу. Удар вышел неудачным — в кулаке что-то громко хрустнуло, Вадик вскричал и схватился за руку. Слава и Ариэль испуганно бросились к нему, подхватили зачем-то на руки, хотя Вадик твёрдо стоял на ногах, и потащили его на кушетку. Филипп продолжал размахивать конечностями, или, формально говоря, «танцевать».