— Кстати, Андрей, а кем вы работаете? — услышал я вопрос издалека, как будто из соседнего помещения. Сергеев смотрел на меня без особого интереса, уныло. Я заметил, что он продолжал есть рис палочками, хотя рис в миске уже почти иссяк.
— Я работаю бэтменом, — подумав, отозвался я.
— Бэтменом? — насторожённо переспросил Сергеев.
Я почувствовал, как теперь уже Вадик больно стукнул меня кулаком в бедро.
— Да, бэтменом, — равнодушно подтвердил я. — В переводе с английского это значит человек-летучая мышь.
— Хм… а где, разрешите узнать, бэтменов нанимают на работу? — спросил Сергеев, окончательно высунув голову из миски.
— Много где. Я вот работаю в зоопарке.
— Бэтменом… в зоопарке? Что-то я не улавливаю…
Вадик обречённо вздохнул.
— Это меня ещё повысили, — сообщил я не без самодовольства.
— Кем же вы работали до этого? Робином? — по лицу Сергеева пролегла трещина неискренней улыбки.
— Нет, чистил клетки за кабанами и лошадьми Пржевальского.
— Серьёзно?
— Да.
— Это тяжёлая работа.
— Кто-то должен её делать. Почему не я? Раньше убирал говно, теперь стою и пожимаю руки детишкам.
Мы помолчали. Казалось, я даже слышал, как тяжёлые мысли ворочаются в голове предводителя нассистской молодёжи. Он на некоторое время завис с палками в тишине, размышляя, стоит ли вновь возвращаться к своей трапезе или продолжать довольно странно складывающуюся беседу.
— Ха-ха, ладно, ладно, это Андрей так просто шутит, — пролепетал вдруг пунцовый, расчесавший уже чуть не до крови свою бровь Вадим. Его горячее, мокрое от пота лицо оказалось очень близко ко мне. От него, как от печи, веяло жаром.
— На самом деле, Андрей работает в офисе, — мямлил он. — Обычная, старая добрая офисная работа.
— А… шутки. Чувство юмора… это я понимаю, — Сергеев отёр жирной салфеткой жирные губы и, кряхтя, приподнялся. — Мне нужно отойти.
Заказав ещё один витаминный коктейль, он отправился в туалет. Мы остались вдвоём с раскалённым Вадиком.
Мимо неоднократно продефилировал недовольный официант, бросая на нас неодобрительные свои взгляды, и Вадик, снова не выдержав давления, заказал себе ещё и тарелку кесадильи.
— Ты что творишь, сука, какой ещё в жопу бэтмен! — дождавшись, пока официант отдалится от нас на почтительное расстояние, взвился Вадик.
— А что такого? Я же работал им почти месяц. И ещё спайдерменом пару недель. Уже забыл?
Вадим произвёл несколько глубоких, трагических вздохов. Отпил минеральной воды.
— Ну скажи, чего ты добиваешься? Зачем ты устраиваешь этот спектакль? Неужели не ясно, что он и так невысокого о нас мнения и без того?
— Мне насрать на него и на его мнения, — заметил я без патетики, вполне равнодушно.
— Но тебе ведь насрать на всё. Я же вижу, у тебя нет никаких устремлений, никаких жизненных целей, ты ведёшь себя, как трудный подросток. Не пора ли взрослеть?..
— И ты туда же, Вадим. Если взрослеть значит превращаться вот в такое беспринципное насекомое, как ты, мой друг, то я на это не подписывался. Я лучше буду чистить унитазы, чем ублажать со сцены этих жирных скотов.
— Вот только не надо строить из себя оскорблённую добродетель! Всё, что тобой движет — это апатия и лень, которые ты пытаешься замаскировать под принципы. Про принципы свои рассказывай школьницам, я же слишком хорошо изучил тебя. На самом деле, у тебя ведь нет ни амбиций, ни честолюбия… ни хуя у тебя нет, кроме твоего снобизма. Делайте всё, что хотите, только не впутывайте в это меня — таков твой девиз. Только, Аня правильно говорит, ты тянешь и других за собой. Если карьера говночиста привлекает тебя больше, чем карьера рок-музыканта, нужно было сказать мне об этом раньше. Я бы не отдал тебе столько времени и сил…
— Да-да, «я отдала тебе лучшие годы…» ещё скажи. Я хотел бы чего-нибудь перекусить. Я не завтракал…
— Говорю же, здесь всё очень дорого!.. Послушай. Я не собираюсь больше умолять тебя. Я обещал Ане, что если до лета ничего не изменится, я уйду из группы. И я так и поступлю, ты же знаешь. Андрюша, мне двадцать четыре года. Пора, наконец, хоть что-то из себя представлять.
— Я не держу тебя. Таких самовлюблённых недогитаристов, как ты, пол-Москвы. Да ещё и без назойливой бабы.
— Да никого ты не найдёшь! — Вадик возвысил голос. Несколько человек оглянулись на нас, в том числе и обдолбанный администратор. Возможно, нас приняли за переругивающуюся гомосексуальную пару.
— Никого ты не найдёшь! — повторил Вадик уже тише, смутившись. — Никто не пойдёт в твою группу. Ну чего мы добились за столько лет? Записали один самодельный альбом! Да любой школьник способен на это.