— Ты устал?
— А? — Он вскидывает голову, моргает. — А, да. — Выключает телевизор и встает, оставляя меня на матрасе.
Позади меня распахивается дверь, и я понимаю, что Джейк направился в спальню. Вообще-то меня не приглашали, но я сочла вполне уместным присоединиться к нему.
— Итак, — проскальзываю внутрь и прикрываю за собой дверь. — Это спальня.
— Что? — переспрашивает Джейк, наполовину стянув с себя футболку. Взгляд у него совершенно сонный. — Ага, да.
Следую его примеру и снимаю блузку.
— Ты с какой стороны любишь спать? — спрашиваю я, игриво отбрасывая блузку.
— Мм, кажется, обычно я сплю слева.
Спускаю юбку и переступаю через нее. Сочтя себя достаточно соблазнительной, опускаюсь на правую сторону кровати и устраиваюсь, опираясь на локти.
Сонный взгляд Джейка задерживается на мне. И тут до меня доходит, что я предоставляю ему великолепную возможность сравнивать. Как легко вообразить на моем месте его бывшую подружку.
— Знаешь, что? Думаю, будет лучше, если ты ляжешь слева.
Отскакиваю, словно он шлепнул меня, и быстренько ретируюсь на другой, безопасный край кровати.
Глава 14
Губы Джейка чуть касаются моего лба. Мучительно пытаюсь открыть глаза.
— Мне нужно на работу, — шепчет он.
— И что? — ворчу я, перекатываясь на живот.
— Я оставил для тебя ключи на комоде, закрой дверь, когда будешь уходить, но… — Он нежно целует меня в плечо. — Тебе не обязательно уходить, если ты не хочешь.
Снова приоткрываю глаза, моргаю, на часах 7.45. О-о-о.
Не помню, как вновь закрыла глаза, но мгновенно прихожу в себя, когда за окном раздается оглушительный автомобильный гудок. Джейка нет, на часах 9.15. Сна ни в одном глазу. Не вижу смысла задерживаться здесь.
Просыпаться в чужой постели — довольно своеобразный опыт, в основном потому, что я редко прибегаю к нему. Но эта постель еще более чужая, чем остальные. Осторожно выскальзываю из-под простыней, словно боюсь спугнуть привидение. Будто бы, стоит прислушаться получше, и я расслышу ее похрапывание. Возможно, между диванными подушками все еще остались ее волосы. Подхватываю одежду и на цыпочках бегу в ванную.
Она следует за мной и туда. Крем для тела, гель с запахом лаванды, блеск для губ и увлажняющий крем — все это, должно быть, принадлежит ей. Трудно представить себе, что Джейк из тех мужчин, которые стремятся сохранить кожу на руках мягкой, а губы — сияющими. Отрываю кусочек ее туалетной бумаги, пользуюсь ее унитазом и мою руки ее антибактериальным мылом.
А теперь она в гостиной. Ее отсутствие оставило громадную пустоту в квартире. И там, где прежде стоял ее журнальный столик, сейчас валяется мой громадный портфель.
Никогда не испытывала привязанности к дамским сумочкам и искренне удивляюсь таким людям, как Джейк, которые суют бумажник в карман и выходят из дому. Что до меня, я не могу никуда отправиться без кошелька, ключей, мобильного телефона, запасной пачки сигарет, журнала, расчески и нескольких глав рукописи, которую я в настоящий момент читаю. А потом есть еще вещи первой необходимости: зонтик, смена носков, полбутылки подогретой воды и рецепт на противозачаточные пилюли, которые я никогда не принимаю. Смущенно, почти виновато упаковываю свое барахло, убирая его с глаз.
И еще ключи, оставленные Джейком на комоде. Они тоже принадлежали ей? Сую связку в карман и выхожу за дверь, поспешно запирая ее за собой.
Проклятая квартира — при дневном свете довольно назойливое свидетельство всех болезненных, открытых ран Джейка — остается позади. Но теперь придется вступить в противоборство с остальным Бруклином. Яркий солнечный Бруклин с голубым небом и разбросанными по нему облачками, такими тонкими и длинными, что напоминают руки, раскрытые для объятий. Прищурившись, браню себя, что забыла очки.
Единственный признак того, что здесь есть транспорт, — автобус, проползший по соседней улице. Никаких такси. Конечно, это уж было бы слишком. У мужчины, разгружающего какие-то ящики на углу, спрашиваю дорогу до ближайшего метро. Он отвечает в основном жестами.
— Gracias, — говорю ему.
Чем дальше я бреду от квартиры Джейка, тем меньше она задевает меня. Ну да, отсутствующий журнальный столик в гостиной. Ну, забытый кошачий лоток в углу. Большое дело. Но бокалы для вина — одна мысль об этих дьявольских сосудах заставляет меня съежиться. Потому что где-то в глубине, в тайниках моего хрупкого эго, зарождается мысль, что я тоже вполне могу стать своего рода пластиковой заменой. Дешевой, функциональной и одноразовой.