— Где ты это нашел?
— У тебя. — Изумленно смотрит он на меня. — Не узнаешь?
— Наверное, они принадлежат Аманде.
Джейк снова ныряет в кухню и возвращается с блюдцем для соуса. Потом приносит два маленьких блюдца для блинчиков и две большие тарелки для лапши.
— Садись уже, а? — прошу я.
— Нет, чего-то не хватает. — Джейк задумчиво покусывает кончик большого пальца.
— Выглядит замечательно. Мы можем наконец, поесть?
— Погоди секундочку. — Он кидается в ванную, а я окунаю блинчик в соус и откусываю кусочек. — Вот так! — Джейк гордо демонстрирует пару ароматических свечек. — Как тебе? — Достает из кармана спички.
— Очень мило, — бормочу я с полным ртом, похлопывая по дивану рядом с собой.
Но Джейк не садится, пока расставленные должным образом свечи не загораются. Придвигаю ему блюдечко с соусом. Он даже не притрагивается к нему.
— Знаешь, у меня есть для тебя кое-что.
Сглатываю неожиданный комок.
— Да? А что?
— Подарок. Вроде премии. За хорошо проделанную сегодня работу.
Сердце у меня екает. Весь вечер он был милым, добрым, внимательным, заботливым, а я тут с соусом на подбородке, с лапшой на коленке.
— Ой, Джейк, — мягко говорю я, — тебе не стоило этого делать.
— Но мне захотелось.
Он с улыбкой протягивает мне маленький пакет, завернутый в простую упаковочную бумагу. С нетерпением беру его и тут же замираю.
Мне даже не нужно разворачивать подарок. Я сразу понимаю, что это книга. А понимаю я это по тому, что прямо под ленточкой серебристая наклейка. На ней название элегантным жирным шрифтом: «Книжный магазин «Регал»».
— Ну, открывай.
Я молча разворачиваю обертку, стараясь, чтобы предательски дрожащие пальцы не выдали меня. Бросаю взгляд на обложку. «Дерево растет в Бруклине».
— Я заметил, что ты закончила те две рукописи, — говорит Джейк. — Одну оставила у меня дома. Я подумал: тебе нужно что-нибудь читать.
Кладу книгу на стол, поднимаю взгляд и чувствую жжение в глазах.
— Где ты ее взял? — спрашиваю я.
— А? — Моя реакция озадачила его. — У меня по соседству есть небольшой книжный магазинчик. Всего в паре кварталов от дома.
— Зачем ты ходил туда?
— Думаю, это очевидно. — Он пожимает плечами. — Чтобы купить тебе книжку.
Тонкая политика сейчас не для меня. Гневные слова срываются с моего языка прежде, чем я успеваю обдумать их.
— Ты уверен, что это не имеет отношения к твоей бывшей подружке?
— Откуда ты… — Джейк умолкает, прищуривается. — Ты рылась в моих вещах?
— Полагаю, сейчас это не имеет значения.
— А я полагаю, имеет.
Некоторое время мы молчим, охваченные яростью. Наши взгляды сражаются за нас. Наконец Джейк отворачивается, глядя на пляшущее пламя свечей.
— К твоему сведению, — выдавливает он, — она сегодня не работала.
— И как ты это узнал?
— Какая разница?
— Есть разница, — сквозь зубы цежу я.
— Знаешь что? Я уже миллион раз говорил тебе. Я не намерен это обсуждать. — Джейк встает, хватает со стола свой бумажник, злобно заталкивает его в карман.
— Отлично. — Я продолжаю сидеть. И хотя в животе все завязалось в тугой узел, в горле пересохло, в глазах щиплет и внутри уже поднимается волна тошноты, я стискиваю кулаки и жду, пока мука закончится.
— Я ухожу, — холодно сообщает Джейк, вероятно, надеясь, что я остановлю его.
— Думаю, это отличная мысль.
Глава 19
На мой день можно взглянуть по-разному. Вы могли бы предположить, что я все утро ждала телефонного звонка. Но это мелодраматично, хотя и верно. И слишком чертовски очевидно. Конечно же, я все утро жду телефонного звонка. Я всегда жду телефонного звонка. Не важно, что именно я делаю или насколько мне это приятно, поверьте, я остановлюсь мгновенно, как только заслышу звонок. Потому что всегда есть шанс, случайное стечение обстоятельств — тайна! Один телефонный звонок порой совершенно меняет жизнь. Никогда не угадаешь.
С другой стороны, вы могли бы сказать, что я все утро курила. И это тоже, правда. И тоже слишком театрально. Но, по крайней мере, более продуктивно, поскольку я завершила начатое. Пепельница хранит доказательство того, что я напряженно работала несколько часов, уничтожая свои никотиновые запасы.
Во времена великого отчаяния лучше всего помогают дурные привычки. И курение вовсе не исключение. Привычный ритм, в который так легко вписаться. Вдох и выдох. Инь и ян. Как мысли о том, чтобы позвонить Джейку, и последующее твердое решение дождаться звонка от него. Ненавижу себя за то, что слишком близко принимаю все к сердцу. Ненавижу его за то, что причинил мне такую боль. А в чем заключалась моя основная претензия? Единственная явная ошибка Джейка состоит в том, что он имел наглость существовать до встречи со мной. Возможно, у него были страстные отношения, вероятно, он влюблялся, да так, что сердце его было разбито задолго до того, как я появилась в его жизни. Это убивает меня! Я хочу верить, что мы много значили друг для друга, что я создала его из воздуха, надеясь обрести родную душу. Я хотела бы думать, что не отдала бы сердце тому, кто не достоин этого. Или отдала бы?