— Сколько?
— Твоя четвертая доля.
— Подумаю. А где можно купить золотишка на зубы?
— Вот надумаешь — и в этом пособлю, для тебя ничего не пожалею. Дроле на зубок, имай, — передавая маленький мешочек с золотым песком, шептал Краснов.
— Это аванс?
— Нет, подарок.
— Я не возьму.
— Бери, его все берут, только один магнит его не берет, — хихикнул Краснов.
Борис Робертович пробормотал:
— Зачем же это? Не надо, не надо, — и сунул мешочек в карман.
Глава тридцать третья
ТАИНСТВЕННЫЙ ШУРФ
На Южный начало поступать новое оборудование. Получили буровые молотки и передвижной компрессор, их передали на проходку разведочных выработок, и Быкова целыми днями бегала по руднику, помогая своим ученикам монтировать первые механические установки.
Без конца надоедала она начальнику прииска, и Степанов был уже не рад, что поручил эту работу слишком энергичной женщине, уверявшей всех, что самое главное на свете — разведочные работы. Степанов даже не подозревал, сколько кипучей энергии таилось в этой маленькой и хрупкой на вид девушке, а Рудаков в шутку называл ее «атомная энергия».
Отношения у Сергея Ивановича с Катей установились дружеские, все шло хорошо… до сегодняшнего разговора. Теперь же Катя не находила себе места и ничего не могла делать.
Наташа, зайдя в ее маленький кабинет, удивилась. Красная от волнения, Катя стояла посреди комнаты. Увидев Наташу, она с горечью выкрикнула:
— Что я наделала!
— Что случилось? — испугалась Наташа.
Катя долго молчала, не решаясь выдать свою тайну, но в конце концов порывисто призналась:
— Ляпнула, не подумав, а теперь готова сгореть со стыда.
— Да в чем дело?
— Вчера пришла ко мне домой Варвара Сергеевна и стала жаловаться на внука: грубит он, самовольничает, она с ним справиться не может, а отцу некогда. Я сегодня и напустилась на него: «Подумайте о сыне, о себе. Вы заслуживаете счастья куда больше, чем многие…» Я говорила это искренне, мне очень жаль Сергея Ивановича. А он посмотрел на меня так тепло и в то же время грустно. «Поздно мне думать о таком счастье», — ответил и сразу же вышел. И вот, когда он ушел, я только и поняла, что он мог обо мне подумать…
— Объясни при случае, что у тебя роман с Васей, — засмеялась Наташа. — Этот курносый мыслитель мне все уши прожужжал…
Катя посмотрела на Наташу безучастным взглядом, не думая о смысле ее слов, потом прошептала:
— Он поймет меня правильно, он поймет…
Наташа обняла ее.
— Я пойду, — тихо сказала она и направилась к двери.
— Подожди, Наташа! Я что-то хотела тебе сказать… Да! Сергей Иванович просил тебя обследовать разведочный шурф над нашей штольней, ты когда-то в нем работала.
— Зачем? — поинтересовалась Наташа.
— Его будем опробовать еще раз. Содержание золота в штольне значительно выше разведочного, и мы хотим проверить и шурф, тогда запасы золота увеличатся еще больше. Сергей Иванович просил тебя провести показательную отпалку в бригаде Кравченко.
— Твой Сергей Иванович найдет всем работу, — Наташа сделала ударение на первом слове и этим заставила подругу покраснеть.
Выйдя от Кати, Наташа направилась в штольню. У входа в нее на опрокинутом в снег кузове вагонетки сидели, покуривая, Краснов и Михайла. Наташа мимоходом поздоровалась с ними. Михайла ответил, а Краснов демонстративно сплюнул и процедил сквозь зубы:
— «Легкая кавалерия». Чтоб ты пропала! Недостачу у меня нашли, Наташка акты стряпает. Артели конец, и всему конец, сматываться надо. Только нужно на дорожку руки в штольне погреть. Теперь мы точно знаем, где «шалое» золотишко и где его шарить. Все по науке, паря, айда промышлять! — И самодовольный Краснов громко засмеялся. — Дела идут неплохо, «дантист» будет доволен.
Михайла безучастно слушал Краснова.
— Будешь катать вагонетки — сортируй руду в забое, в меченую клади только богатейшую. И должна у тебя эта вагонетка в пути случайно сходить с рельсов и опрокидываться, — Краснов подмигнул. — А ночью подберем.
— Нет, Пижон, не путай меня больше, я крест поставил на эти дела, — твердо сказал Михайла и поднялся.
— Погоди! Куда? — забеспокоился Краснов. — Может, ты запамятовал, как на Миллионном золотишко воровал… — зло глядя на Михайлу, прошептал он.
Тот покачал головой.
— То было на старанке, а у казны — не буду.
— А что же делать будешь? В кулаки опять запишешься? — шипел Краснов.
— А их уже двадцать лет как нету. На золоте робить буду, как все прочие. Теперь я инвалид, меня не выгонят.
Краснов усмехнулся.
— Артели не будет, значит, батрачить на казну решил. Эх ты, недопеченный!
— Не дражнись, Филька, и не бреши. Ничего отбирать не будут, я у самого Степанова пытал.
— Не хочешь с нами уходить — недолго поработаешь на воле, — угрожал Краснов.
— С тобой уходить? А куда? Ты меня оберешь да и выбросишь, как бутылку выпитую… А здесь задумаешь выдать — так я тебя первый. Ну! — схватив его за грудь и замахиваясь рукой в гипсе, предупредил Михайла.
Бывшие друзья обменялись злобными взглядами и молча разошлись в разные стороны…
Наташа нашла Степана Кравченко у ярко освещенного передового забоя. Он в раздумье стоял перед новеньким передвижным компрессором. В забое бурил Иван, а Дымов грузил руду, рассматривая каждый ее кусок. Вагонетка с меловым крестом наполнялась отборной рудой, другая — навалом.
— Последнюю смену бурим вручную, завтра затарахтят молотки, — заметил Степан Иванович.
— Отстаем от графика, а первое августа не за горами. Как с отпалкой? — деловито спросила Наташа.
— Взрывчатка плохая, а шкварец что твой алмаз, — объяснил Степан Иванович.
— Как шпуры располагаете? — поинтересовалась Наташа.
— Как? На глаз, он у нас наметан, не ошибемся, чай не первый раз рвем, — недовольно ответил старик.
Наташа взялась за расчеты. Степан Иванович недоверчиво посмотрел на ее вычисления и подмигнул сыну. «Считай, считай, только взрыв от этого лучше не будет».
Иван подошел к Наташе и, присев рядом на корточки, прошептал:
— Приходил вечор к вам, увидал на крыльце Захарыча и ушел. А как хотелось повидаться…
— Я тоже собиралась к твоей мамаше за шелковыми нитками, кисет вышиваю тебе, а узнала, что тебя нет дома, и не пошла. — Девушка улыбнулась.
Вместе с Иваном Наташа наметила на забое схему расположения шпуров уступами и, когда их пробурили, сама зарядила и отпалила.
Издали прислушиваясь к взрыву, Степан Кравченко уловил его необычную силу, а когда вернулись в забой, то нашли большую груду подорванной породы.
— Вот это вруб! Ни одного стакана, — похвалил подошедший Иван.
Степан Иванович одобрительно крякнул и расправил усы.
— Спасибо, дочка! Оторвала породы больше, а взрывчатки потратила меньше нас. А ну-ка, нарисуй мне все на бумажке. По расчету-то лучше получается — не зря ты училась на курсах.
Наташа набросала чертеж расположения шпуров по забою и, передав его Кравченко, попросила:
— Пойду шурф разыскивать, дайте мне помощника.
— Это по заданию Рудакова? Знаю. Эй, Дымов, пойдешь подсобишь Наташе, — распорядился Степан Кравченко.
— Подмогнуть можно. Только отвезу вагонетку и догоню, — согласился Дымов и, удаляясь, хрипло затянул:
Наташа взяла деревянную лопату, веревку, карбидную лампу, вышла из штольни, надела лыжи и поднялась на пригорок. Увидела, как у Дымова сошла с рельсов вагонетка и сползла под откос. Дымов, помахав ей рукой, закричал:
— Соскочила, язви ее! Подниму и приду. Дожидайся!
Наташа осмотрелась, нашла знакомую, дугой изогнутую березу. Рядом с ней, помнилось, был разведочный шурф. Развернула план, увидела на нем условный знак — березу. Да, здесь.