Удивительно, но эта женщина единственная попыталась обелить имя Гарри Поттера. Пусть в её интерпретации Мальчик-Который-Выжил получался наивным, обиженным всеми сироткой, но, тем не менее, не новым воплощением зла. Любимой игрушкой Дамблдора. По сути, она была права. Вон, даже статьи, очерняющие имя Героя, быстренько сошли на нет, однако и обеляющих его опусов не появилось. Помер малец — и хрен с ним! Кому он теперь, опороченный, нужен-то?
И всё же, кто бы мог подумать, великий маг, светоч Магического Мира Британии убит кулинарным заклинанием для приготовления пюре… Ирония Судьбы, не иначе!
Луна скрылась в набежавшей тучке. Казалось, стало ещё холоднее, но Том всё смотрел на звёзды, отогреваясь о зачарованную кружку. Простой посуды в доме практически не осталось, так же, как и мебели. Семейный Дар Поттеров — артефакторика, более ничем не сдерживаемый, расцвёл и заколосился буйным цветом. О столь бурных проявлениях Дара Тому слышать не доводилось. Это было что-то феерическое! Руки сами, машинально, творили чёрт-те что! Стоило задуматься, уйти в себя, как шаловливые пальчики принимались уродовать любой попавший в руки предмет. Чары, руны, закрепители... Всё, что выучил за свою короткую жизнь Том, приобретало гротескные формы. Порой, разглядывая собственные творения, Том Реддл в затылке чесал — откуда что взялось? А с какой лёгкостью напитывались магией старые, кое-где давно порушенные, но нечаянно восстановленные связки магических символов на волшебном хламе… Признаться, это раздражало. Раздражал неприкаянно бродивший по дому диван. Раздражали внезапно воспарившие сковородки и подушки... А одержимый неусыпным трудом веник, так и норовивший сунуться под ноги, просто бесил! Если ещё и тапки вспомнить, которые пытались надеться на лапки любимого хозяина не только на ходу, но и в кровати под одеялом, и в полной пены ванне… Приходилось следить за собой, вовремя отдёргивая зачаровывающую руку. И ведь всё без волшебной палочки, зараза! Зато при осознанном применении получались на удивление полезные вещи: самогреющееся одеяло, не остывающая кружка, «летящие» ботинки, с лёгкостью переносящие через первые весенние лужи… Да много всего. Благо, у бережливой мадам Хелл старого барахла полным-полно — экспериментируй не хочу!
Часть артефактов Том снёс в Хогсмид, дождавшись похода школьников в волшебную деревню. Без очков и шрама, с наброшенными на глаза косметическими чарами, на фоне других школяров он был неприметен и никому не интересен. Будь хотя бы постарше, девчонки поди поглядывали на симпатичную мордочку, а так… В результате продажи поделок выручил весьма и весьма неплохую сумму денег. Вон, продуктов разных накупил и из одежды кое-что. Жаль, бизнес на этом не построишь. Пацан, продавший явно спёртые из дому артефакты — это нормально. Поиздержался мальчик, в карты проигрался или проспорил… с кем не бывает? А вот парнишка, регулярно таскающий на продажу отнюдь не дешёвые волшебные вещички…
Нет, можно было бы уничтожить доставучие свои невольные творения, но… Главный бич всех отшельников — скука. Если к одиночеству Том относился спокойно — он всю жизнь был один, сам по себе, то мириться со скукой было весьма непросто. В доме мадам Хелл даже говорящих портретов не было, не с кем словом перекинуться. А тут запнёшь хорошенько наглые тапки, чтоб о стенку смачно шмякнулись, отругаешь веник за лень, специально тайком рассыпав золу из камина по полу, прокатишься на взбрыкивающем диване, который так и норовит удрать из-под хозяйского зада — аж весело становилось! Ещё можно вести философские беседы с почтовой совой… На цитаты из утверждений Аристотеля она так забавно пучила глаза!
И всё время хотелось странного. Том не любил сладкое — не был он сластёной, теперь же без конфет, варенья и мёда жизни не мыслил. А как его достала эпопея с метлой! Неделю… целую неделю он спать не мог — снились полёты на метле. Ладно бы просто летал. Нет! Во сне Том от бладжеров удирал, такие фортели в воздухе выписывая, что просыпался от собственного визга, и ещё долго его подташнивало. Скажешь кому — засмеют, во сне укачало! Да он с детства высоты боялся! Если уж вздумалось бы ему летать, то научился бы без всяких ненадёжных палок с прутьями, сам по себе. Помнится, обязательные уроки по полётам на первом курсе с трудом сдал… А тут! Избавиться от навязчивого желания так и не получилось. Измучившись вконец, Реддл плюнул с досады, купил метёлку у старьёвщика — облезлую и расшатанную, привёл её в божеский вид и… после первого же полёта уснул как младенец, совершенно счастливым. Теперь летал каждый день по саду, получая от процесса несказанное удовольствие. Или вот ещё пристрастие к ночным прогулкам. Нет, чтоб спать, как все нормальные люди… Порой, в редкие минуты слабости, Том тоскливо сокрушался, что столь безрассудно захватил тело престранного мальчишки. Особенно, когда накатывало понимание, что добром для него это не кончится.