Противник не дает покоя. Самолеты гитлеровцев прорываются в район строительства рубежей, ведут бомбежку и обстрелы.
А события подгоняют — с фронта идут тревожные вести. Вновь работникам райкома комсомола во главе с секретарем Гришей Ошеверовым надо ехать на рубежи. В ротах созываются комсомольские собрания. Строители набиваются в дома местных жителей. Но дело не в том, что кого-то надо агитировать. Хочется знать, что происходит на фронте, услышать добрую весть, хочется в такие трудные дни быть вместе. Тогда становится легче, в тебя вливаются новые силы.
К принятию решения подготовлены все. Сейчас это нечто вроде процедурного акта, потому что каждый приехал сюда не как мобилизованный, а как доброволец, готовый, если это будет нужно, умереть рядом с советским солдатом.
— Нам все ясно. Рота не уйдет с трассы до тех пор, пока полностью не будет окончено строительство рубежей.
Так в кратком пересказе звучат речи на собраниях в ротах.
После собрания ужин, теплый, жидкий, чуть сладковатый чай — и сон. С рассветом снова на рубежи, даже если будет осенний ливень, во время которого намокшая земля становится еще тяжелей, прилипает к лопате.
Никто из работающих в траншеях не смотрел на свой труд под бомбежками как на подвиг: так надо, без этого нельзя достичь победы под Москвой. От оборонительных рубежей под Москвой протянется дорога к зданию рейхстага в Берлине.
Ночью, точней под утро, Гриша Ошеверов вернется в Москву и сразу зайдет в райком партии. Здесь не смыкают глаз и в этом также не видят ничего героического — элементарная обязанность, в военное время иначе нельзя.
Гриша Ошеверов расскажет про решения, которые приняли все роты. Он будет с восторгом вспоминать секретарей комитетов комсомола — Настю Матвееву с трикотажной фабрики, Машу Колчанову с фабрики «Красный Октябрь». Каким должен быть комсомольский секретарь, эти девушки показали своим примером: понятия усталости для них не существовало.
Позднее А. С. Щербаков докладывал Совету Народных Комиссаров о том, что на строительстве двух линий обороны вокруг столицы работало более 250 тысяч человек, преимущественно женщины и молодежь. Их усилиями были созданы протянувшиеся на сотни километров противотанковые рвы, надолбы, лесные завалы.
Теперь, по прошествии более чем тридцати лет, даже трудно представить, какое тяжелое время пережила Москва, какие черные тучи ходили над городом.
21 октября был подписан еще один приказ — о строительстве оборонительных рубежей и сооружений на окраинах Москвы и внутри города. В системе обороны намечались три оборонительных рубежа: первый — по окраинам, вдоль Окружной железной дороги, второй — по Садовому кольцу, третий — по кольцу «А», реке Москве. Приказ требовал: все входные и выходные улицы к перечисленным рубежам закрыть огневыми средствами, противотанковыми и противопехотными препятствиями.
Этот и другие приказы изменили лицо города, наложили свой отпечаток. Идешь по улице Горького — на углу вместо огромной витрины магазина видишь глухую каменную кладку: позиция для возможной огневой точки. Едешь в районе Ленинградского шоссе — и натыкаешься на сплошную изгородь металлических «ежей».
Бывший секретарь МК ВЛКСМ И. Фролов, позднее, секретарь Дзержинского райкома партии, рассказывал мне, какие предприятия отвечают за сооружение баррикад на улицах: на 1-й Ново-Тихвинской баррикады строил завод «Борец», на 2-й Ново-Тихвинской — завод «Станколит»…
Шла подготовка на случай уличных боев. Из числа добровольцев, среди которых подавляющее большинство составляли коммунисты и комсомольцы, сформировали 169 особых боевых дружин, прошедших специальную подготовку. Во всех районах на всех крупных предприятиях создали отряды истребителей танков. Люди были готовы сражаться не на живот, а на смерть.
Дневники бывших секретарей райкомов комсомола: Ленинского — Г. Ошеверова, Сокольнического — Г. Коварского, — помогают воссоздать картину ожесточенной борьбы с гитлеровским фашизмом той суровой осенью 1941 года и место, которое находили в этой борьбе комсомольцы.
Из дневника Г. Ошеверова:
«22 октября.
Приступили к занятиям две группы истребителей танков (40 человек). Группа скомплектована исключительно из добровольцев и переведена на казарменное положение.
24 октября.