Комсомол — это одна большая семья. И, как полагается в хорошей семье, в трудный момент все сплачиваются еще тесней.
Письма на фронт — пожелтевшие от времени, написанные на оберточной бумаге, на страницах, вырванных из тетрадей и блокнотов, на крошечных листках из записных книжек.
Вот две странички на папиросной бумаге с еле различимым тусклым машинописным шрифтом.
Листок из тетради в клетку, с расплывающимися фиолетовыми чернилами: «Здравствуйте, дорогой боец, товарищ Головин! Пишет вам Таня Бакшеева из Омской области».
Страничка из тетрадки в линейку. Сначала письмо писалось темными чернилами. Потом они, видно, кончились, и автор продолжал свое послание красными чернилами: «Здравствуй, дорогой незнакомый боец Дудин.
Вчера прочитала в „Комсомольской правде“ рассказ о сибирском бойце, встретилась с вашей фамилией и решила написать вам». В письме рассказывается, как живет и работает молодежь, как она помогает фронту. Под письмом подпись: «Ходатенко Тоня, привет всем».
Серая бумага, лохматая, неровно обрезанная — письмо из города Карабаново. Синяя оберточная бумага, письмо из Ленинграда: «Добрый день! Здравствуйте, Иван, с искренним комсомольским приветом пишет ленинградка Нина Петухова».
Нина работает на телеграфе шифровальщицей. В свободное от работы время дежурит в госпитале. Здесь в палате лежит раненый Никифор Мазур. Он сразу перенес две операции. Недавно получил письмо от друга и был этому очень рад. Никифор рассказал Нине о своем фронтовом друге, о том, что он остался один, потерял связь с домом.
Поэтому Нина и решила написать письмо. Девушка заканчивает так: «Крепко, по-товарищески жму вашу руку. Передайте привет всем фронтовикам от комсомольцев и комсомолок нашей организации».
В теплый августовский день по дороге Псков — Луга катил «опель-капитан». Покрышки на машине стояли новые. Во время движения они издавали густой гул, словно пели.
В машине ехал генерал-майор Ричард-Портич со своим адъютантом. В России, где генерал находился второй год, его иногда охватывало чувство необъяснимой тревоги, ожидания чего-то неприятного. Сегодня этого не было. Ровно гудел мотор, воздух был прохладный. Генерал хорошо выспался, поработал с эспандером, который всегда возил с собой, выпил кофе и даже успел перелистать свой дневник.
Впереди сверкнула в лугах речушка, показался деревянный мост с поломанными перилами. Шофер сбавил газ, машина, перебравшись через канаву, осторожно вползла на мост, словно ощупывая его доски своими покрышками. Кое-где покрытие было изуродовано, и пришлось сбавить ход до предела.
Наконец автомобиль преодолел мост и по-прежнему осторожно, чтобы не задеть картером землю — около моста оказалась глубокая канава, — двинулся дальше.
Вот в этот момент из придорожных кустов в щегольской «опель» и полетели гранаты. Генерал успел увидеть, как опустил голову на баранку руля шофер и как плечом к нему привалился адъютант. Переднее стекло было выбито начисто, а по боковым стеклам пробежали бесчисленные трещины.
Ричард-Портич, схватив чемодан и портфель, выскочил из машины и побежал вперед. Он не успел сделать и нескольких шагов, как услышал выстрелы. На этом все кончилось.
К убитому подошел парень, на вид старшеклассник. Он взял оружие генерала, подобрал чемодан и портфель и скрылся в придорожных кустах.
Генерал был из войсковой части № В13801. Нападение на машину совершил 15-летний Леонид Голиков, уроженец Старорусского района Ленинградской области. Семья Голиковых проживала в доме № 5 по улице Чкалова, там, где стоит фанерный завод.
Леонид пришел в отряд весной 1942 года. Когда партизаны увидели, что новичок решителен, находчив, его стали посылать и в разведку, и на боевые операции. Вот что написал о нем командир отряда в боевой характеристике: «Тов. Голиков, действуя во всех боях, засадах и разведке, личным примером увлекал бойцов-партизан на беспощадное уничтожение немецких оккупантов».
Леонид был награжден орденом Красного Знамени и медалью «За отвагу».
В партизанских отрядах Ленинградской области сражались тысячи комсомольцев. Во всех отрядах работали первичные комсомольские организации. Комсомольские работники, начиная с секретарей обкома комсомола, сумели побывать во всех временно оккупированных врагом районах. Гитлеровцы не были и не могли быть здесь хозяевами.