Продвижение удалось, но бои потребовали большого напряжения. На исходе были и боеприпасы и горючее. Все надежды возлагались на тракториста, который должен был вот-вот появиться с долгожданным грузом.
Однако время шло, а подмога не показывалась. По-разному думали танкисты о причинах задержки, и многие склонялись к тому, что тракторист попал под минометный огонь — и в самом деле, минометы противника били без передышки. Надежд оставалось все меньше; командование отдало приказ — наступление продолжать, снаряды экономить. Вдруг откуда-то из-за леса послышался шум трактора — он становился все явственней. Это двигался тракторист Симонов. Он отказался от мысли использовать шоссе, которое фашисты могли обстрелять при появлении первой же цели. Прицепив грузовые сани с горючим и боеприпасами, тракторист двинулся не по шоссе, а через лес, дорогой, известной лишь немногим.
Симонов благополучно привел свой «поезд», и соединение получило возможность развить атаку.
Во время перерыва трактористки плотно окружили комиссара.
— Передайте привет нашим боевым братьям!
— Скажите, что мы позаботимся дать фронту и мясо и хлеб.
— Молодец тракторист! Не подвел честь профессии!
…Шла осень 1942 года. На фронтах продолжались ожесточенные бои.
В Сталинграде 62-я армия под командованием В. И. Чуйкова мужественно дралась за каждую улицу, каждый дом. В те невероятно тяжелые дни советские воины не предполагали, что Сталинградская битва станет великой страницей истории человечества. На Воронежском фронте гитлеровцы испытывали упорное давление. Немецко-фашистскому командованию пришлось срочно перебрасывать на этот фронт до девяти дивизий, чтобы удержать свои позиции. На Закавказском фронте, восточнее Туапсе, противник предпринимал безуспешные попытки прорваться к Черному морю.
Осень — пора важных полевых работ. Во второй год войны, когда флажки гитлеровской армии подолгу торчали на карте в одних точках, без продвижения, тем более важно было помочь колхозам, совхозам, МТС справиться со своими делами. Без лишних слов понятно, что успех в сельском хозяйстве был помощью фронту.
По поручению Бюро ЦК ВЛКСМ я позвонил по телефону Михаилу Ивановичу Калинину.
— Мы очень просим вас, Михаил Иванович, поговорить с комсомольцами, высказать им советы, пожелания.
Калинин охотно согласился, и 8 октября комсомольцы пришли в Кремль.
Началась беседа.
— Здесь присутствуют все колхозники? — спросил Калинин.
Я ответил, что колхозников большинство. Вместе с ними несколько секретарей райкомов и обкомов.
— Ну что же, вот собрались, о чем будем говорить? — снова спросил Михаил Иванович и, разглаживая лежащий перед ним лист бумаги, продолжал: — Начнем с москвичей. Как у вас урожай?
Слово взяла секретарь Егорьевского райкома комсомола Разумова. Она рассказала, как работают комсомольцы, молодежь. Сообщила, что средний урожай картофеля — 80 центнеров с гектара.
— Это мало, — заметил Калинин, прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть оратора. — В передовых колхозах собирали, кажется, до 30 тонн с гектара. Это доказывает, какие у нас большие возможности для повышения урожая. Земля в Московской области для картофеля хорошая. Но землю надо лучше удобрять.
Калинину важно было убедить не только Разумову. Убеждая ее, он убеждал всех слушателей; он знал, что его слова дойдут до многих колхозников.
— Сколько вы сдаете картофеля? — продолжая разглаживать лист бумаги, спросил Михаил Иванович.
— По плану, — ответила Разумова, — должны сдать 17 тысяч тонн, сдали 9 тысяч тонн. Вывозка идет хорошо, — заключила она.
На совещании выступали комсомольцы из Калининской, Рязанской, Челябинской, Омской, Куйбышевской, Тульской и других областей. Некоторые реплики Михаила Ивановича, по-моему, поучительны и для сегодняшнего времени. Услышав, что в Кашинском районе Калининской области есть колхозы, в которых собрали по 170 центнеров картофеля с гектара, Калинин заметил:
— Вот это урожай. Картофеля надо сажать больше.
Когда секретарь райкома Иванова сказала, что комсомольцы работали хорошо, успевали лучше пожилых, Калинин подчеркнул:
— Вы и должны лучше работать. Разве пожилые столько сработают, сколько молодые?
Выступал секретарь Омского обкома комсомола Николай Вторушин.
— В области, — говорил он, — 70 тысяч комсомольцев. Партийных организаций в колхозах — 102, а комсомольских — 3100. Тяжесть всей работы ложится на комсомольцев.
— А на кого же теперь должна ложиться главная тяжесть? — сказал Михаил Иванович. — У нас комсомол — правая рука партии и государства… Комсомольская организация в колхозе, где нет партийной организации, за все должна отвечать.