— «В связи с уходом третьей ударной армии из состава войск фронта, — продолжал громко читать генерал Богаткин, — приказываю:
Первое. За боевые подвиги, отличия, заслуги, проявленные частями и соединениями армии в битвах за нашу Родину, всему личному составу третьей ударной армии объявляю благодарность и желаю каждому генералу, офицеру, сержанту, рядовому солдату боевых успехов, здоровья и бодрости.
Второе. Особо отмечаю работу ее руководящего состава и объявляю благодарность:
— командующему армией Герою Советского Союза гвардии генерал-лейтенанту т. Симоняку;
— члену Военного совета генерал-майору т. Литвинову;
— члену Военного совета полковнику т. Мирошникову;
— начальнику штаба армии генерал-майору т. Букштыновичу;
— начальнику политотдела армии полковнику т. Лисицыну.
Выражаю уверенность, что войска третьей ударной армии будут и впредь громить врага так же успешно, покажут еще более высокие образцы организованности, доблести, геройства и беспредельной преданности нашей Родине!»
Закончив чтение приказа, Владимир Николаевич добавил несколько слов от себя.
— Здесь, на северо-западе, вы неплохо повоевали, товарищи, — сказал он. — Надо полагать, вам предстоит теперь доколачивать фашистов за рубежами Родины. Буду от души рад, когда услышу по радио или прочту в газетах вести о новых боевых успехах третьей ударной. До скорой победы, друзья!
Все мы с большим вниманием выслушали приказ командования фронта, теплые слова Еременко и Богаткина. Радостно было сознавать, что в боевые успехи армии внесен скромный вклад и каждым из нас.
После отъезда генералов Еременко и Богаткина многие товарищи сразу же отправились на вокзал, к готовым к отходу первым воинским эшелонам. Оставляя освобожденную от немецко-фашистских захватчиков Советскую Латвию, мы не прощались с ней навсегда, а мысленно произносили обычное: «До свидания!» Здесь, на этой земле, сражались и проливали кровь тысячи и тысячи наших боевых друзей, и поэтому она священна. Каждый из нас оставлял здесь частицу своего сердца — братские могилы однополчан. Мы говорили себе: если доживем до победы, непременно вновь побываем в тех местах, где шли жестокие бои за честь и свободу латышского народа, где смертью героя пали тысячи советских воинов разных национальностей — наши товарищи по оружию. Вернемся, чтобы в тишине постоять у их могил, поведать людям об их мужестве и отваге, о том, какой дорогой ценой добывалась победа.
Глава четвертая. На главном направлении
Эшелон идет на запад. Движется не так быстро, как хотелось бы, но все же без длительных задержек.
Государственная граница осталась позади. Мы едем по польской земле, совсем недавно освобожденной от немецко-фашистских захватчиков.
Молодцы наши транспортники! За короткий срок успели восстановить железнодорожное движение, перешить колею для пропуска советских поездов. Не будь этого, войскам пришлось бы от государственной границы до места сосредоточения идти пешим маршем. А путь немалый, тем более в осеннюю слякоть.
На остановках всюду слышится пока малопонятная для нас польская речь. Впрочем, если прислушаться повнимательнее, многое можно понять. Наиболее любопытные бойцы вступают с поляками в разговор.
— Бедно живете, панове.
— Да, пан жолнеж, очень бедно. Пять лет оккупации.
На фоне множества беспорядочно разбросанных, вросших в землю батрацких халуп с соломенными крышами и крохотными оконцами прямо-таки райскими кущами кажутся усадьбы-фольварки немецких колонистов и местных помещиков — фашистских прихвостней. Им неплохо жилось и при оккупации.
Снова в путь. Направление — Варшава. Хотя столица Польши еще занята немецко-фашистскими войсками (освобождено лишь ее правобережное предместье — Прага), тем не менее теперь всем ясно, что 3-я ударная будет действовать в составе 1-го Белорусского фронта. Нам, руководящему составу, об этом было известно еще в Елгаве, а с приближением к месту сосредоточения строго хранимая в пути военная тайна постепенно перестала быть таковой для всех остальных бойцов и командиров.
Разгружаемся на небольшой железнодорожной станции близ городка Калушин. Штаб и политотдел размещаются в соседнем со станцией селе Шимоны. Отсюда по прямой до линии фронта километров 60–70. Следующие за штабным эшелоном войска тоже будут разгружаться где-то в окрестностях Калушина.