Получено приказание — армия будет пока резервом командующего фронтом. Значит, в бой вступим не сразу.
Штабные командиры, как всегда, спешат высказать свои предположения: от Варшавы самое близкое расстояние до фашистского логова — Берлина, поэтому не исключено, что войскам армии придется участвовать в боях на главном, решающем направлении. До столицы гитлеровского рейха, правда, еще очень далеко. Но ведь может случиться и такое.
По прибытии на место я в тот же день позвонил начальнику политуправления фронта генералу С. Ф. Галаджеву. Надо было представиться новому начальству, ознакомиться с обстановкой, получить необходимые указания по работе.
— Приезжайте, буду рад встретиться с боевым соратником по Юго-Западному фронту, — послышался в трубке ровный, негромкий голос Сергея Федоровича.
Невольно подумалось: «Значит, не забыл о первой встрече поздней осенью 1941 года».
В то время я был заместителем начальника политотдела 6-й армии, входившей в состав Юго-Западного фронта, политуправление которого возглавлял тогда еще дивизионный комиссар С. Ф. Галаджев. Его имя уже в довоенную пору было довольно широко известно в Красной Армии. В среде руководящего политсостава Сергея Федоровича считали одним из опытнейших организаторов партийно-политической работы, человеком умным, душевным, дальновидным. Таким он успел проявить себя и на фронте в самые трудные месяцы войны.
При первой встрече в 1941 году наш разговор был совсем коротким. Сергей Федорович просто задал несколько вопросов о моей прежней службе, потом сказал:
— Принято решение рекомендовать вас начальником политотдела армии. Сегодня же вылетайте в Главное политическое управление, там все узнаете. Речь, вероятно, идет об одном из новых формирований. Надеюсь, доверие партии оправдаете.
С. Ф. Галаджев был тогда относительно молод. Еще моложе выглядел внешне. Среднего роста, по-юношески стройный и подтянутый, с продолговатым лицом южанина, быстрым и проницательным взглядом, он чем-то напоминал боевого командира полка. Однако поблескивавшие красной эмалью ромбы в петлицах его гимнастерки свидетельствовали о том, что он прошел большой боевой путь.
Особенно мне понравились в нем такие черты, как умение внимательно и сосредоточенно слушать собеседника, по-военному конкретно, предельно кратко выражать свое мнение по тому или иному вопросу, спокойная уравновешенность, несмотря на то что время было трудное, полное опасностей и неожиданностей.
Прощаясь со мной, Сергей Федорович заметил:
— Судя по всему, война продлится долго. Будем живы, возможно, еще встретимся на фронтовых дорогах. Желаю вам удачи.
Прошло три с лишним года. И вот теперь предстояла новая встреча.
Вместе со мной в политуправление фронта выехали начальник оргинструкторского отделения поарма подполковник П. С. Матюхин и подполковник С. В. Беспрозванный. Сейчас уже не помню названия города, в котором располагались тогда штаб и политуправление фронта, однако ехать пришлось довольно долго.
По пути в некоторых населенных пунктах мы останавливались, выходили из машины, беседовали с местными жителями. Прежде всего интересовались их отношением к вступлению советских войск на польскую территорию. Приходилось также отвечать на многочисленные вопросы о жизни в Советском Союзе, особенно о колхозах, о будущих отношениях между СССР и Польшей. Поскольку основы этих отношений были четко изложены в Заявлении Наркоминдела СССР, опубликованном еще 26 июня 1944 года, то для нас не составляло трудностей разъяснить полякам то, что было им неясно.
Начальника политуправления на месте не оказалось. Секретарша — миловидная белокурая девушка — сообщила, что незадолго до нашего прибытия Сергей Федорович срочно выехал в какое-то соединение, вернется только к концу дня. Чтобы не терять времени, я позвонил члену Военного совета фронта генерал-лейтенанту К. Ф. Телегину, попросил принять меня.
— Хорошо. Жду, заходите, — пригласил Константин Федорович. — Я на командном пункте. Как сюда проехать, узнайте у товарищей из политуправления.
Член Военного совета подробно расспросил меня о настроении личного состава армии, об операциях, в которых она участвовала в последние месяцы, о состоянии партийно-политической работы в войсках и кадрах политработников. Отвечая на его вопросы, я доложил и о партийной работе, и о том, что, несмотря на значительные потери в последних боях, в большинстве стрелковых рот сохранились полнокровные партийные организации.
— Все это очень хорошо, — одобрительно кивнул Телегин. — А в чем армия особенно нуждается сейчас?