Здесь хочется особо подчеркнуть, что во время марша поляки оказывали посильную помощь нашим войскам.
Вспоминается такой случай. В одном недавно освобожденном от фашистских оккупантов селе управление, штаб и политотдел армии остановились на отдых. Я зашел к командарму, расположившемуся в небольшом, но довольно опрятном деревянном доме. Во время нашей беседы адъютант доложил генералу Н. П. Симоняку, что пришел хозяин дома и просит разрешения обратиться к «главному начальнику».
— Зовите его, — сказал Николай Павлович.
В комнату вошел крестьянин средних лет, низко поклонился. Хотел что-то сказать, но сразу не смог. Слова словно застряли у него в горле. Наконец все-таки вымолвил:
— Спасибо вам, пан генерал! — и сразу же повернулся, чтобы уйти.
— Куда же вы? — остановил его командарм. — Дом-то ваш. Это я должен благодарить вас за оказанное гостеприимство.
Крестьянин растерянно развел руками:
— Дом мой, это верно, но почти пять лет он принадлежал немецкому колонисту. Ни я сам, ни члены моей семьи не смели заходить сюда. Жили в землянке на подворье, батрачили на немца. Теперь вот он сбежал…
— Ну и хорошо, что сбежал. Возвращайтесь домой. Все тут теперь ваше, — успокоил крестьянина Н. П. Симоняк.
Утром я вновь увидел вчерашнего посетителя. Он сидел на повозке, запряженной парой лошадей. Спросил его:
— Куда это вы собрались?
— Хочу помочь Красной Армии в перевозке боеприпасов.
— А лошади чьи?
— Немец не успел увести с собой. Выходит, теперь мои.
Почти сто километров он вез на своей повозке боеприпасы. Домой вернулся только после того, как доставил их на место. И таких случаев было немало.
Беседуя с местными жителями, наши лекторы, пропагандисты и агитаторы убеждались в том, какой невыносимо тяжелой была жизнь поляков во время немецко-фашистской оккупации. Им рассказывали о зверствах гитлеровцев на польской земле. Эти факты затем широко использовались в воспитательной работе среди бойцов и сержантов, что вызывало у них еще большую ненависть к врагу.
В этом плане нашими пропагандистами была составлена справка по населенному пункту Клодов и Клодовской волости.
Когда в 1939 году волость была оккупирована гитлеровцами, все лучшие земли забрали восемь немецких колонистов-помещиков. Значительная часть местных крестьян была выселена в так называемое «генерал-губернаторство». Доставшиеся в течение пяти лет батрачили в немецких поместьях — фольварках. За малейшее неповиновение поляков зверски избивали, а нередко и расстреливали без суда. Школы в волости закрыли. В Клодове действовали только две из них, но там учились лишь дети колонистов. Польские же ребятишки в течение всей оккупации были лишены возможности посещать занятия. Оккупанты запрещали местным жителям петь народные песни, заходить в клодовский парк и многое другое. За нарушение любого из таких «правил» клодовцам грозило жестокое избиение, а то и пуля.
Подобные справки мы составляли и по другим волостям, а затем размножали и рассылали в войска в качестве пособий для агитаторов. Обором и обобщением такого рода материалов занимались не только работники поарма, но и политорганы соединений.
За период марша наши взаимоотношения с поляками еще более окрепли, стали по-настоящему дружескими.
Сосредоточение войск армии в районе города Быдгощ завершилось в последних числах января. И сразу важная новость: 31 января 3-я ударная получила ответственную боевую задачу — прикрыть образовавшийся разрыв на стыке между 2-м и 1-м Белорусскими фронтами. Ее выполнение командующий армией поручил дивизиям 12-го гвардейского стрелкового корпуса. Второй рубеж обороны образовали соединения 79-го стрелкового корпуса, а 7-й стрелковый корпус выдвинулся в район города Флатов.
В Быдгоще до особого распоряжения разместилась лишь 146-я стрелковая дивизия генерал-майора С. И. Карапетяна, ставшего начальником гарнизона и комендантом города.
Быдгощ — важный узел железных и шоссейных дорог и довольно крупный даже по тем временам город. Поэтому военной комендатуре с первого же дня пришлось решать множество разнообразных задач. И одна из них являлась поначалу, пожалуй, самой трудной, самой ответственной. Дело заключалось в том, что наряду с возвращением местных жителей в город хлынул и большой поток освобожденных Красной Армией из фашистских концентрационных лагерей советских и иностранных граждан. Их надо было накормить, обеспечить на время теплым жильем, больным — а их набралось немало — оказать необходимую медицинскую помощь. Сделать это в городе, совсем недавно освобожденном, сильно разрушенном, было нелегко.