Выслушав сообщение Бордовского о митинге, мы спросили его: как ведут себя эсэсовцы 10-го корпуса в окружении? Не собираются ли сложить оружие? Начальник политотдела отрицательно покачал головой: нет, прекращать сопротивление гитлеровцы не собираются, а, напротив, часто контратакуют, отчаянно рвутся из кольца. То же подтвердил и генерал В. А. Чистов. И тем не менее оба они одобрительно встретили наше предложение о развертывании работы по разложению окруженных войск противника, обещали оказывать всяческую помощь группе майора Матвеева.
Быстро были решены организационно-практические вопросы. Договорились — добровольцев из пленных немцев засылать в первую очередь в те части противника, которые располагаются ближе к переднему краю. Листовки с призывом к вражеским солдатам и офицерам сдаваться в плен забрасывать в окруженный корпус главным образом с самолетов, а частично — с переходящими линию фронта пленными. Определили, где и в какое время наиболее целесообразно использовать звуковещательные установки, каким примерно должно быть содержание передач на войска противника.
В тот же день армейские «разложенцы», как мы неофициально называли между собой работников 7-го отделения, приступили к практическому осуществлению намеченного плана идеологического воздействия на личный состав окруженных частей 10-го армейского корпуса СС. Начали с отбора и подготовки военнопленных к обратной засылке в расположение тех подразделений, в которых они в свое время проходили службу. При отборе, как всегда, строго соблюдался принцип добровольного согласия пленных. Все, давшие его, тщательно инструктировались, какую разъяснительную работу им следовало бы провести среди своих бывших однополчан, чтобы склонить их к добровольной сдаче в плен. Основной смысл ее заключался в следующем: затеянная Гитлером война фактически уже проиграна, у немецких солдат и офицеров теперь остается лишь одна возможность остаться в живых — сложить оружие; пленным русские гарантируют сохранение жизни, питание и медобслуживание, а после войны — возвращение домой.
Для обратного перехода в расположение советских войск направляемым в гитлеровские части выдавался пропуск такого содержания: «Всем военнослужащим Красной Армии. Предъявитель сего (такой-то) возвращается после выполнения задания командования Красной Армии и подлежит немедленному направлению в ближайший войсковой штаб».
Несмотря на большой риск, многие пленные охотно давали согласие на заброску в бывшие свои полки, батальоны, роты. Возвращаясь, они, как правило, приводили с собой по нескольку своих сослуживцев. Например, 3 и 4 марта на участке 146-й стрелковой дивизии за линию фронта были переправлены 9 военнопленных. Они сагитировали на добровольную сдачу в плен 35 солдат противника. 5–7 марта в окруженную восточнее города Лабес (Лобез) гитлеровскую дивизию мы заслали 43 военнопленных. Пятерых из них, как потом стало известно, эсэсовцы схватили и расстреляли. Остальные 38 возвратились в расположение советских войск и привели в плен почти 500 сослуживцев по дивизии.
Отдельные военнопленные переходили линию фронта по 2–3 раза и всегда добросовестно выполняли задания. Так, унтер-офицер из 163-й пехотной дивизии трижды побывал в бывшем своем полку и привел в плен более 50 солдат. Другому — обер-фельдфебелю — майор Матвеев поручил разыскать в окруженном нашими войсками лесном массиве командира гитлеровской дивизии и уговорить его с остатками частей организованно сдаться в плен. Хотя обер-фельдфебель генерала в лесу и не нашел, но вернулся не один, а с группой однополчан.
Всего же за период с 1 по 12 марта наше 7-е отделение и политорганы соединений направили в окруженные вражеские войска 87 бывших немецких солдат. Они склонили на добровольную сдачу в плен более 800 рядовых, ефрейторов, унтер-офицеров, вахмистров.
Немалое психологическое воздействие на личный состав окруженных войск врага оказывали и наши звукопередачи через мощные (МГУ) и окопные (ОГУ) говорящие установки. За время боев по разгрому восточно-померанской группировки фашистов только работниками 7-го отделения поарма было передано через звуковещательные станции более 60 таких программ. Особенно интенсивно передачи велись в районе города Лабес, где в кольце окружения советских и польских войск находилась 163-я немецкая пехотная дивизия.