Проезжая через первый встретившийся на пути населенный пункт, мы обратили внимание на установленный при въезде в него большой фанерный щит. На нем крупными буквами было написано по-русски: «До Берлина 50 километров. Не давайте врагу передышки, друзья! Бейте фашистов на каждом шагу! Рвитесь вперед — там Берлин!»
В другом населенном пункте: «До Берлина 45 километров. Наш путь один — на Берлин! Стремительно вперед!»
А в центре Мецдорфа читаем: «До Берлина 40 километров. Дойдем! Утроим шаг! Трепещи, фашист! Добьем гитлеровцев в их логове! Водрузим Знамя Победы над Берлином!»
И так почти в каждом населенном пункте. Причем щиты установлены на самом видном месте: кто бы пи шел, ни ехал, обязательно прочтет.
— Хорошо вы придумали с этими призывами, — похвалил я по прибытии в дивизию начальника политотдела подполковника А. Т. Сотникова.
— Моя роль тут небольшая, — скромно ответил Александр Тимофеевич. — Это мой помощник по комсомольской работе со своими активистами придумал. А мы, естественно, поддержали их. Кстати, такая наглядная агитация пришлась всем по душе.
— И текст призывов сами комсомольцы придумывают?
— В основном они. Но и коммунисты тоже, и беспартийные. Хочу только добавить, что подобные призывы, когда есть возможность, мы выставляем также в траншеях и окопах.
Позже мне рассказали, что и в соседних армиях на основных дорогах ставились точно такие же указатели. Поэтому вполне допустимо, что комсомольцы 171-й стрелковой дивизии просто позаимствовали у них эту идею.
Кстати, по указанию поарма подобная форма наглядной агитации была тут же подхвачена и широко применялась во всех наших частях и соединениях.
Вместе с тем среди личного состава была усилена разъяснительная работа о том, как важно быстрее преодолеть расстояние, отделяющее нас от Берлина. Командиры, полковые и батальонные политработники, парторги и комсорги подразделений использовали любую возможность, чтобы еще и еще раз напомнить об этом бойцам и сержантам.
А бои тем временем не прекращались ни днем ни ночью. Но для того чтобы личный состав имел возможность время от времени отдыхать, командирам дивизий было приказано вести наступательные действия в основном силами двух полков, а третий отводить во второй эшелон. Через сутки, а иногда и через 10–15 часов этот отдохнувший полк вступал в бой, а во второй эшелон отводился другой. Именно здесь, в его подразделениях, главным образом и велась массовая политическая работа — организовывались беседы с личным составом, доклады.
Но, к сожалению, соблюдать такой порядок удавалось далеко не всегда. Все зависело от боевой обстановки. А она менялась быстро, особенно с приближением войск армии к Берлину. Гитлеровцы усиливали свое сопротивление.
В 525-й стрелковый полк мы вместе с подполковником А. Т. Сотниковым приехали незадолго до начала решающего боя за Меглин. Полковой командный пункт размещался в просторной комнате кирпичного дома, стоявшего на окраине занятого утром небольшого поселка. Нас встретил заместитель командира полка по политической части майор Магомед-хан Пашаевич Пашаев. Еще в пути начальник политотдела дивизии охарактеризовал его как энергичного, смелого в бою, хорошо знающего свое дело политработника.
Майор Пашаев доложил, что командир полка полковник И. Г. Николаев находится у комдива, на местности увязывает вопросы взаимодействия с танками и артиллерией. Боевая задача на взятие Меглина доведена до всех подразделений. Коммунистам и комсомольцам на период боя даны конкретные задания. Агитатор полка капитан Т. Т. Седов и парторг майор М. С. И. Умаханов продолжают работать в боевых подразделениях.
На столе перед М. П. Пашаевым лежала оперативная карта с четко нанесенной на ней боевой обстановкой. Мы заинтересовались ею. Красные стрелы нацелены на Меглин и Претцель. За Претцелем расположен большой лесной массив. Противник непременно попытается использовать его для активной обороны. Поэтому на карте заблаговременно намечены как пути обхода лесного массива, так и прорыва непосредственно через него.
«Не у каждого заместителя командира полка по политической части найдешь так тщательно разработанную оперативную карту, — подумал я. — Да, не зря Сотников расхваливал мне Пашаева. Он, видимо, и в самом деле знает военное дело не хуже любого строевого командира».
Разговорились. Майор М. П. Пашаев с большой душевной теплотой отзывался о многих командирах, политработниках, сержантах и бойцах своей части, которых, чувствовалось, хорошо знал не только по боевым делам, но и просто как близких ему людей.