Пока полки и дивизии находились в обороне, политотдел армии провел трехдневный семинар штатных агитаторов соединений и полков. На нем состоялся широкий обмен мнениями по таким актуальным проблемам, как идейное воспитание командиров, разведчиков и снайперов, обеспечение непрерывности хода политической агитации в динамике наступления, инструктирование агитаторов. Кроме того, в частях проводились семинары парторгов и комсоргов. С докладами на них выступали командиры полков, их заместители по политчасти, а в ряде случаев и начальники политотделов. Все эти мероприятия были подчинены главной цели — подготовке личного состава войск к участию в ликвидации прибалтийской группировки врага.
10 октября Совинформбюро сообщило, что войска 1-го Прибалтийского фронта вышли к Балтийскому морю, отрезав пути отхода в Восточную Пруссию примерно 30 дивизиям противника, в том числе и нескольким танковым. 13 октября взвился алый флаг освобождения над столицей Советской Латвии Ригой. Из левобережной части города гитлеровцев вышибли соединения 2-го Прибалтийского фронта, а из правобережной — войска 1-й ударной армии, действовавшей теперь в составе 3-го Прибалтийского фронта.
Близилось время, когда советские войска должны были начать ликвидацию группировки врага, зажатой в курляндском котле. Участвовать в этой ответственной операции вместе с другими соединениями 2-го и 1-го Прибалтийских Фронтов предстояло и нашей армии.
Незадолго до начала боев в командование 3-й ударной армией вступил Герой Советского Союза генерал-лейтенант Николай Павлович Симоняк. Он сменил в этой должности генерала М. Н. Герасимова, некоторое время исполнявшего обязанности командарма после отзыва В. А. Юшкевича.
Хотя фамилия генерала Симоняка несколько раз упоминалась в поздравительных приказах Верховного Главнокомандующего, в управлении армии никто его лично не знал. Внешне новый командарм выглядел излишне суровым, неразговорчивым. Но за всем этим, как вскоре оказалось, скрывался твердый, волевой характер, пытливый ум. С первого же дня по прибытии в армию он большую часть времени проводил в войсках. Знакомился с командно-политическим составом, встречался и беседовал с бойцами и сержантами, интересовался настроением личного состава, на местах давал практические указания командирам соединений и частей, требовал неукоснительного их выполнения.
Несколько позже стало известно, что в первые месяцы войны Н. П. Симоняк командовал стрелковой бригадой, оборонявшей полуостров Ханко, воевал на Ленинградском фронте в должности командира дивизии, а затем гвардейского стрелкового корпуса. Теперь возглавил армию. Такой стремительный рост, пожалуй, лучше всего свидетельствовал о его незаурядных способностях военачальника.
Почти накануне боев к нам в армию прибыл Маршал Советского Союза Леонид Александрович Говоров — командующий Ленинградским фронтом и одновременно представитель Ставки. Ему тогда было поручено координировать действия двух фронтов по разгрому прижатой к морю группировки врага.
В доме, который занимал генерал-лейтенант Н. П. Симоняк, состоялась встреча руководящего состава армии с маршалом. Внимательно, не перебивая, представитель Ставки выслушал краткие доклады командарма, члена Военного совета, начальника штаба, командующих родами войск. С такой же сосредоточенностью выслушал и мой доклад о плане партийно-политических мероприятий на период предстоящей операции. Затем сделал ряд замечаний и указаний по разработанному штабом оперативному плану. А вот задач партийно-политической работы коснулся почему-то мало. Это меня несколько удивило. Но…
Вскоре после того как я вернулся в политотдел, зазуммерил полевой телефон. В трубке послышался негромкий голос Л. А. Говорова:
— Мне хотелось бы с вами побеседовать, товарищ полковник. Когда вы можете зайти ко мне?
— Готов в любое время, товарищ маршал.
— Хорошо. Приходите сейчас.