Выбрать главу

Дмитрий Кимельфельд

В те времена

Интимно и неистребимо

Не верь глазам своим, но, тем не менее, — жизнь продолжает преподносить нам подарки и порою — приятные. Иначе как еще воспринимать этот поэтический сборник Дмитрия Кимельфельда?

«Отчеканила осень золотые монеты…»
«Что поделаешь, — зима…»
«Будто нежность рвалась из рук                            уходящего лета…» —

фенология души, в которой каждой сестре найдется по строке.

Человек, знающий множество этих стихов как песни — на слух, в конце концов, прочтя их, найдет в знакомом и любимом нечто новое. Видеть текст перед собой — проникать глубже. Впрочем, Поэт всегда прав: «Неведомое манит нас незримо», — сказано в самой первой строке рукописной поэтической тетради Дмитрия Кимельфельда, начатой в апреле 1973 года. Со свойственным автору оптимизмом, он написал тогда на ее обложке: «Перед прочтением сжечь!». Прекрасно понимая, что рукописи не горят.

Сборник стихов и песен «В те времена» сам зажигает нас изнутри огнем таинственным и страстным:

«Пламени языки в меня жадные очи вонзали, И как трагик на «бис»,              я всю ночь умирал в душном зале…»

Не принаряженные обаянием исполнителя и музыкальным сопровождением, вновь открытые строки говорят сами за себя, как бы становятся еще одним поэтическим документом эпохи поколения, заполнявшего в 70-80-е лесистые склоны холмов на песенных слетах, концертные залы, студенческие аудитории… А одна фамилия Кимельфельд всей своей многогранностью олицетворяла, да и олицетворяет, своеобразный код доверительности для людей, в чем-то правых, в чем-то не правых, но только не заидеологизированных до безобразия. Господи, как это было интимно и неистребимо — жить, как петь:

«От смешного до великого, от великого — к смешному…»

Мы меняемся, катастрофически резко переоцениваем ценности и не очень-то радуемся подытоженному. Но вот они — стихи, вчитайтесь. Оказывается, не все так скверно. Можно еще обхохотаться. И любить, и быть любимым…

Спасибо поэту, который для нас «больше, чем поэт».

В. Семенов

Земляничные поляны

Отчеканила осень золотые монеты, Со своими долгами расплатилась сполна. Как же мне расплатиться за себя и за лето? Земляничным полянам лишь известна цена.
Дождь бросает монеты, он играет в чёт-нечет, И ему безразлично, кто здесь трезв, а кто пьян. Дождь играет ва-банк — он чертовски беспечен, А я вечный должник земляничных полян.
Из янтарной смолы ветер вырезал клёны, А потом всё разбил, словно старый буян, И застыл, пустотой, как огнём, ослеплённый – Он ведь тоже должник земляничных полян.
Золотой лихорадкой осень нас лихорадит, Под дожди выгоняет нас из тёплых квартир. Все мы что-то должны, кто — неправде, кто — правде, Все мы что-то должны потерять и найти…

1973 г.

«Трудно быть богом»

Б.Окуджаве

Слезе из глаз Мадонны не скатиться. Но я стою, молчание храня. Мне нужно на кого-нибудь молиться, — И чтоб молился кто-то на меня.
Мне не нужны иконы расписные И рамок золотых минорный тон: Ведь с них глядят Мадонны неземные, А я молюсь лишь на земных Мадонн.
Но может быть, когда в вечерних тенях Погаснет день земной, у алтаря Стоит моя Мадонна на коленях Перед портретом, на котором — я
Мы все здесь боги — гневны или кротки, В нас кто-то верит, нашу помощь ждет… А мы шагаем будничной походкой. И кто-то скажет: «Это бог идет!»
Но нам трудней: мы знаем боль и радость, Безумие сентябрьских ночей, И женских рук доверчивую слабость, И желтый траур восковых свечей.
Мы знаем и падения, и взлеты, Живем мы, ненавидя и любя… Как трудно мне быть богом для кого-то! Еще трудней быть богом для себя

1973 г.