1978 г.
Снег в Москве
По Москве проходит снег
Неуверенной походкой.
Замолкает Ряд Охотный:
По Москве проходит снег.
Хлопьев лёгкая молва
Изумляет лики зданий,
И спасает от признаний
Хлопьев лёгкая молва.
Словно белый-белый стих,
Снег врывается в молчанье.
Он других снегов начало, —
Словно белый-белый стих.
Только б не поверить мне,
Что твои глаза — чужие
В то, что мы напрасно жили
Только б не поверить мне.
С незапамятных времён
Льётся молоко из кринки.
И горят во мне искринки
С незапамятных времён.
По Москве проходит снег,
Прячась в памятников складки.
До чего же всё же славно:
По Москве проходит снег!
1976 г.
Зима
Снег целомудрен, как святоша.
Он к вознесению готов,
Вселяя набожность в истошных
Бездомных утренних котов.
Коты глядят подобострастно,
Как мчат авоськи в магазин,
И, жёлтый глаз воткнув в пространство,
Клянут несправедливость зим.
Зима вытягивает шею
И тщится заглянуть вперёд,
Где ей за власти превышенье
Апрель готовит эшафот.
Забыв про стыд и осторожность,
Заставив сбросить пояса,
Январь метели, как наложниц,
Пустил по городу плясать.
Я в этой белой вакханалье,
Холодный день прижав к виску,
Как в ученическом пенале,
Храню домашнюю тоску.
Пока ж зима державный скипетр
В январскую вложила длань.
И наши души, словно скифы,
Своим волхвам приносят дань.
1980 г.
Настанет день…
Настанет день — мы соберёмся вместе.
Не в позабытых снах, а наяву!
И наши не расседланные песни
Войдут в тугую память, как в траву.
Настанет день — и мы поднимем с полки,
Как амфоры с глубин морского дна,
Альбомы, где сверкая, как осколки,
Любимых наших дремлют имена.
Настанет день, морозный или пыльный,
Исчезнет расстояния изъян.
И мы поймём, что всё, что с нами было,
Зовётся просто-напросто — друзья.
Настанет день… Когда же он настанет?!
И лиц созвездья вынырнут из тьмы…
Нас соберёт далёкий полустанок,
Где будут только память, юность, мы…
«Полоска заката светла…»
* * *
Полоска заката светла,
Но крылья ветров тяжелеют:
В железные клювы ветра
Вложили зимы ожерелье.
Не в силах подняться они,
Лишь снег исторгают из легких,
Лишившись в январские дни
Призванья ветров перелетных…
В ветвях одичалых берез
Заполнены птичьи пробелы.
Как прочерки санных борозд,
Пусты они и оголтелы.
Их песен унылый напев
Вонзается в землю, как посох,
И тает в морозной крупе:
Не голос, а так — отголосок…
Стынь
Небо светло-голубое.
Стынь. Апрельская пора.
Мы стоим вдвоём с тобою
Между «завтра» и «вчера»,
Позабыв названья суток…
Ветер в улицах шуршит.
Этот странный промежуток
Ладно скроен, крепко сшит.
Но какой мудрец господний,
Переврав простой мотив,
Взял назвал его — «сегодня»,
Звуки зябкие сплотив?
Вот «вчера» — другое дело!
В нём — и пылкость, и металл!
Сразу чувствуется — демон
Над согласными витал!
Сразу чувствуется точность,
Вдохновенье, а затем —
Окрылённость, полуночность,
Исступлённость лёгких тел.
Или взять, к примеру, «завтра»:
Звук стремителен и чист.
По всему видать, что автор
Был изрядный оптимист.
Выдал — будто выпил залпом!
Запечатал, как смолой.
Говоришь себе: «до завтра!» —
И «сегодня» — с плеч долой!