По обычаю перчатки, которые одевались на похороны, следовало непременно сжечь, и Марина сняла свои и передала стоявшему тут же лакею. Тот повернулся к Анатолю, но он словно и не видел его, а попытался было уйти в свою половину в перчатках. Растерянный лакей обернулся к барыне за помощью.
— Анатоль Михайлович, — мягко позвала Марина, и когда тот повернулся к ней, сказала. — Перчатки.
Анатоль перевел взгляд на свои руки, словно сейчас заметил, что все еще в перчатках. Потом посмотрел на Марину и начал аккуратно снимать, не отрывая своего взгляда от ее лица. Она нахмурилась — супруг вел себя очень странно. Не произошло ли чего дурного? Внезапно, когда Анатоль снимал левую перчатку, на пол из нее выпало сложенное вчетверо письмо. Супруги одновременно перевели взгляды на упавшее послание, а потом вновь взглянули друг на друга. Анатоль при этом стал белым, как полотно, его глаза лихорадочно блестели.
— Вы нездоровы, Анатоль Михайлович, случаем? — встревожилась Марина. — Сегодня был такой ветреный день…
Она не успела договорить, как Анатоль быстро вырвал упавшее письмо из руки лакея, что тот спешно поднял с пола. Словно не желая, чтобы кто-то иной касался этого послания, подумалось Марине, и она помертвела. А что если это так и есть? Что, если это любовное письмо от некоей дамы, что заменила ее в сердце ее супруга?
Острая словно игла боль кольнула Марину прямо в сердце. Ей было обидно, сразу захотелось плакать. Сидеть рядом с супругой в карете и при этом держать при себе это послание, видимо сгорая от нетерпения прочитать его! Как это низко!
— Не буду более вас задерживать, — Марина, еле сдерживая слезы, присела насколько это возможно в ее положении, в реверансе и пошла прочь в свои комнаты. Там она, еле сдерживая себя, переоделась в домашнее платье и села за работу, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Как это подло! Как это низко! Прямо при ней! Видимо, записка была получена на поминальном обеде, раз он прятал ее в перчатке. Где еще он мог получить этот письмо, больше негде!
Она стала вспоминать, кто из дам был на обеде, и не смогла толком вспомнить, ведь ей было вовсе не до гостей там. Это привело ее еще в большую ярость. Видимо, почувствовав ее состояние, ребенок заволновался, начал стучать ей в живот. Пришлось звать Дуняшу и приказать принести капель да ромашкового чая с мятой.
Ах, как же ей не хватает сейчас мудрой верной Агнешки, подумалось Марине, когда она, выпив успокаивающего чаю, решила лечь спать, благо за окном уже стояла кромешная тьма. Сейчас бы она что-нибудь да посоветовала ей. Но Агнешка была далеко, в Завидово, и Марине ничего другого не оставалось, как смириться с произошедшим и попытаться уснуть.
Пробудилась она спустя некоторое время. Дико хотелось пить, словно она бродила по пустыне целую вечность. Она еле поднялась с постели и налила себе стакан воды. Затем заметила узкую, еле заметную полосочку света, пробивающуюся через щелку в двери, соединяющей половины супругов.
Значит, Анатоль еще не ложился. Марина пригляделась к часам в свете полной луны. Ого, половина второго ночи. И что ему не спится в этот час?
Марина вспомнила про свое решение поговорить с Анатолем и подумала, что раз уж они оба бодрствуют в час, когда слуг, этих невольных слушателей, нет в хозяйских половинах, то самое время все выяснить. Она на ощупь прошла к стулу и сняла с его спинки капот, небрежно брошенный давеча Дуняшей. Затем тихонько приоткрыла дверь в коридор, чтобы не разбудить Дуняшу, спавшую на сундуке в гардеробной. Раз меж половинами заперто, то она пойдет по нему. Лишь уже выйдя из своей спальни, она подумала, что надо было бы, конечно, взять огня, а не идти вот так, в полутьме по ручейку лунного света из дальнего окна коридора. Но вернуться она так и не вернулась. Испугалась, что ее решимость сойдет на нет, и она более не покинет своей комнаты.
Марина аккуратно по стеночке пошла по коридору, не отрывая взгляда от щелей под дверью. В диванной, соединявшей их половины, было темно, поэтому она прошла дальше, к двери в спальню супруга. Аккуратно повернула ручку и как можно тише ступила в комнату.
Спальня была пуста, даже постель не смята, заметила Марина в свете, падавшем через распахнутую дверь из соседнего кабинета. Лишь мундир висел на вешале, перепугав Марину до полусмерти — ей привиделось, что там кто-то стоит. Она перевела дыхание и, тихо ступая босыми ногами по ковру, пошла на приглушенный свет в кабинет Анатоля, как она впоследствии увидела, свет от камина.