Это действительно была Марина. Она приехала сюда вместе с Арсеньевыми и сейчас с удивлением оглядывалась, силясь понять, почему они приехали на прогулку именно в это место, к этой деревянной церквушке, стоявшей в небольшом отдалении от них в окружении диких яблонь и колючего кустарника боярышника.
Под действием успокоительных капель Марина проспала давеча целые сутки. Из-за этого наутро этого дня она поднялась довольно рано, едва успело взойти солнце.
— Ах, сердэнько мое, — суетилась вокруг нее нянечка, подавая ей в постель поднос с завтраком. — Как же долгонько ты почивала. Целый день. Я уж беспокоиться стала, здорова ли ты, нет ли жара.
— Все хорошо, Гнеша, — успокоила ее Марина. — Я просто устала за последние дни. К тому же в деревне у меня всегда крепкий и долгий сон.
— Ну, на то и деревня, — согласилась с ней нянюшка. — Не то, что Петербурх. Одна пылища да духота и вонь. Да, милочка моя, запамятовала совсем — Юлия Лексеевна просили сообщить, когда встанешь ты.
— Зачем? — удивилась Марина. Вроде бы не было запланировано у них на это воскресенье ни поездок, ни прогулок никаких. К чему это она понадобилась Юленьке да еще с самого утра?
— А я почем знаю? — удивилась Агнешка. — Мне велено сообщить, а уж зачем, то только она ведает да Боженька.
Вскоре Марина узнала причину, по которой ее хотела видеть поутру подруга. Та вошла в ее комнату сразу же, как ей передала одна из дворовых девок, что Марина уже проснулась и завтракает у себя.
— С добрым утром, соня, — улыбнулась Юленька подруге и опустилась на край кровати. — Так всю жизнь проспать можно.
— Да что уж тебе, — отмахнулась Марина, отпивая из чашки горячий ароматный чай, настоянный на ромашке (для спокойных нерхвов, как сказала Гнеша). — Скажешь тоже — всю жизнь.
— Ну, всю не всю, а главное событие точно можно пропустить, — загадочно улыбнулась подруга. Затем она взяла с тарелки Марины сдобу и с явным удовольствием укусила кусок. — Собирайся, ma cherie. Мой супруг запланировал для нас нынче прогулку, причем далеко — в соседний уезд.
— Зачем? — удивилась Марина. — Едем кому-то в гости?
— Можно сказать и так, — улыбнулась Жюли. — Собирайся, милая. Да поскорее.
Она поднялась и прошла к платьям Марины, висевшим на ширме. Немного подумав, она извлекла из этого вороха кисеи и батиста одно — белое с ворохом кружев по вороту.
— Надень нынче вот это, — Юленька передала платье Агнешке. — Оно всегда мне нравилось. Ты в нем такая юная, такая хорошенькая. Словно дева из наших наилюбимейших романов.
Она снова улыбнулась своим мыслям, затем повернулась к подруге.
— У тебя час на сборы, ma cherie. Путь неблизкий. Хотелось бы тронуться до жары.
Почти весь путь до этой церквушки в коляске Арсеньевых сохранялось напряженное молчание. Марина явственно осязала неким шестым чувством, что происходит что-то, участницей чего она непосредственно является, но угадать, что именно так и не могла, как не ломала голову.
Арсеньев был явно не в духе. Он то и дело косился на Марину, потом словно собирался ей сказать пару слов, но, натолкнувшись на взгляд Юленьки, отворачивался и смотрел на поля и луга, которые они проезжали. Его супруга напротив то и дело кривила губы, словно ей очень хотелось во весь рот улыбнуться, но она стеснялась окружающих и сдерживала себя. Марина не могла понять причину их столь странного поведения, как ни силилась ее угадать.
— Марина Александровна, — вдруг нарушил молчание Арсеньев, вырвав Марину из ее раздумий. — Я заранее прошу у вас прощения, что мы подстроили это… это действо. Жюли заверила меня, что мы просто обязаны сделать это, помочь вам, вашему счастию…
Павел внезапно подошел к недоумевающей девушке и взял в свои руки ее ладонь.
— Если вам не по душе будет то, что вы сейчас увидите… то, что вам предложат, вы тотчас подадите мне знак, и я увезу вас отсюда, невзирая ни что и ни на кого. Я даю вам слово. Один только знак, и мы покинем это место.
Растерянная Марина кивнула в ответ. Она перевела взгляд на Жюли, в надежде понять в ее глазах, что происходит здесь в данный момент, но та напряженно смотрела в сторону церкви, так сильно стиснув ручку кружевного ридикюля, что у нее побелели костяшки пальцев.
Марина тоже взглянула на церковь, словно именно там ей и следовало искать причину странного поведения Арсеньевых, и внезапно поняла, что так и есть, заметив фигуру мужчины, идущего к ним. Этого мужчину она никогда не перепутала бы ни с кем другим. Именно он так часто являлся к ней в снах, в ее грезах и бесконечных фантазиях о любви, что она отыскала бы его взглядом даже в толчее.