Тишина режет слух. Пора бы совместить приятное с полезным, если это можно так назвать. На повестке дня мой загипнотизированный друг и его связь с моей женщиной.
- Я хочу увидеть вашу последнюю встречу с Виктором.
Кира напрягается. Странно, но я не ожидал, что это станет проблемой. Может, боится, что я услышу то, что она говорила обо мне после изнасилования? Не переживай, девочка. Хуже, чем я сам, ты не сможешь меня оскорбить.
- После этого процесса мы сразу поговорим, без рук и срывов, я объясню все. Виктор не виноват.- она опускает глаза вниз, избегая взгляда.
Ах, не виноват ВИКТОР? Я идиот. Как я мог подумать, что она о моих чувствах переживает? Ее же всегда волнует кто угодно, но не я.
Она начинает психовать, чем окончательно выводит меня из себя. Решила, что твоё мнение что-то значит? Я смогу доходчиво объяснить, в чем твоя ошибка, девочка.
Вынуждаю её смотреть в мои глаза, но сталкиваюсь с барьером. Она не позволяет увидеть.
- Впусти, Кира. Иначе, будет больнее. – у меня сердце разрывается от её мучений и навернувшихся слез. Но она в силах это прекратить. Она всегда в силах все остановить, стоит лишь принять мои условия. Но она не сдаётся, а её мольбы перерастают в крик. Я резко прерываю контакт. Пусть. Она победила.
Но она продолжает кричать и держаться за голову. Хватаю ладонями её лицо, ища в нем разгадку того, что происходит, но, в этот момент, она лишается сил, падая в мои руки.
**************_**************
Рей
- Ну-ка, давай ещё раз восстановим хронологию событий: ты опять её изнасиловал, потом вы нормально поговорили, потом ты против её воли влез в ее голову и, она отключилась. Ничего не упустил?
Этот умник начинает мне действовать на нервы.
- Да, все именно так и было. – процеживаю металлическим голосом.
- Действительно, чего это она? Странностей-то не было. – Бен злится. Когда он пришёл в мою комнату, то я видел в его глазах не упрёк, не желание убить меня. Щенячья преданность. Преданность ей. Даже сейчас, он после каждого её вздоха подлетает и прощупывает пульс. Будь его воля, он бы и не отходил от неё.
- Тебе дать время ещё пошутить или мы начнём что-то делать, Бен?
Его кулаки сжимаются, после чего он делает глубокий вдох и расслабляется.
- Просто она оказалась слаба для твоих экспериментов. Организм истощен. Пару часов полежит, посмотрит мультики.
- Бен, ты уверен, что все в порядке? Если бы мне нужно было мнение с улицы, то я бы не стал звать того, кто обучен медицине.
- Даже если бы тебе нужно было дерево посадить, ты бы все равно позвал меня. Дядя Бен всегда разгребет косяки Рея, да?
Вот это неожиданно. Встаю с кресла и подхожу вплотную к нему.
- Дядя Бен стал забываться? Может, стоит показать ему его место?
Он ухмыляется.
- Я не враг тебе. ТЫ- вот кого тебе следует винить во всем. Из всех нас, она принадлежит именно тебе, а что ты делаешь? Что ты делаешь, Рей? Если она умрет от твоих выходок, то что потом с тобой будет? Она слабая девчонка. Даже порез на пальце обрабатывает как пулевое ранение. Из всех возможных раскладов ей достался самый неудачный. Будь я на твоём месте..
- Ты не будешь на моем месте. Особенно, если это место рядом с ней. – перебиваю его.
- Тогда готовься её потерять, Рей. Ты убьёшь её.
Срываюсь с места и впечатываю его в стену.
- Знаешь, что я понял, Бен? Я достану её из-под земли, но она будет со мной. Я убью любого, кто захочет её тронуть. Включая тебя и Виктора. Но вы тоже моя семья, и если бы вас можно было задеть, то я бы так же убивал за каждого из шестерых идиотов, связанных со мной. Но не стоит путать моё доверие со слабостью. - отталкиваюсь от него и отхожу.
Он обдумывает услышанное.
- Прости, брат. Она так важна для меня. Как единственное стоящее чего-то во всей этой херне. – подходит к окну и бьёт кулаком по подоконнику. – Что если их со Стеф подослали, что если она замешана во всем этом? Посмотри на нас, мы можем сжечь заживо весь город и комментировать вопящих людей гоблинским голосом, а с Кирой даже тон повышать кажется неправильным. – оборачивается на меня, ожидая ответа. Его взгляд буквально умоляет опровергнуть озвученное. И я его понимаю. Столкнувшись однажды с тем, с чем столкнулись мы, уже не захочется жить как раньше - безэмоциональными машинами.