Глава 18.2
Рей
Один из своих гештальтов я закрыл. Она сидит в моей одежде, в моем доме. Вижу в глазах растерянность, но хотя бы не страх, уже хорошо.
Не одета она, чтоб ходить по дому. Ага. Пора мне привыкнуть, что ее дом везде, где нет меня. Но скоро я это исправлю.
Может, когда на ней будет моя метка, я даже смогу провести пару часов, не зная где моя девочка и что делает. Может.
Возможно, я разрешу ей выезжать из дома. Но все мои рассуждения опровергаются, когда Кира неловко заправляет локон, выпавший при ее попытке начать играть.
Хочется вжать ее в себя, чтобы стала частью. Хотя о чем я говорю? Она ужа давно заняла самое значимое место – голову. Щенячье чувство необходимости в ее согласии плотно обосновалось внутри. Жаль, что не навсегда. Сейчас она опять откроет свой дерзкий ротик и придётся снова бороться с желанием убить её, не говоря уже о каком-то согласии.
Достаю виски и два бокала и ставлю их на пианино, облокачиваясь на крышку.
- Спасибо, но я не буду. Мне не нравится вкус.
- Вкус – такое тонкое дело. Да, девочка моя? – она прищуривается, пытаясь понять к чему я клоню – Ты слишком большое значение придаёшь ему, что делает тебя неуправляемой. Ты не законница, Кира, хоть и «юрист уголовного профиля», - она еле заметно улыбается – Как с твоим лимонным чаем: волнует только вкус и не важно, каким путем ты его получаешь. Несмотря на твоё милосердие, ты – не ангел. Я видел тебя в переговорной, - она заметно напрягается – Тебе нравился вкус этой ситуации, нравилось быть частью чего-то большего, нежели обычной девкой, которую убили в первый же день после того, как мы отпустили бы тебя по просьбе Курта.
- Дело не во вкусе, Рей. Я просто стараюсь выжить.
- Если бы ты «просто старалась выжить», то легла бы под меня и повиновалась, но, нет. Во всем ты устанавливаешь свои правила, пытаясь навязать свой вкус. – отхожу от инструмента - Сыграешь позже. Присядем? – указываю на кресла.
Она покорно садится в одно из них, подбирая под себя ноги.
- Ты ошибаешься. – поднимаю на нее удивлённый взгляд, отвлекаясь от бокала с крепким напитком – Это присуще каждому человеку. Хотя, нет, я сказала не то, что хотела. Если человек считает себя чем-то большим, чем набором стандартных функций (есть, пить, спать), то он будет обустраивать свою жизнь так, как хочет сам, а не окружающие его люди.
- Видишь, у нас больше общего, чем ты думаешь. Есть охотники: они устанавливают свои правила, а есть жертвы – они следуют ситуации.
- Считаешь, что я должна быть жертвой? – так возбуждает то, что она задает правильные вопросы.
- Считаю, что я не мог хотеть видеть рядом с собой жертву. Поэтому, возвращаясь ко вкусам: ты сможешь их поменять на нужные мне, при этом оставаясь охотником.
Она отворачивается в сторону, смотря на языки пламени, играющие в камине.
- Если в конце всего этого мы найдём способ лишь нас этой связи: ты используешь его? – произносит не отрывая глаз от огня.
- Нет, Кира. Жить, ощущая твой ненавидящий взгляд легче, чем не ощущать никакого.
Она такая красивая. Ее профиль в танцующих тенях кажется идеальным, способным заставить перейти на сторону света. Но находится ли она сама на этой стороне? Она закрывает глаза и ее лицо расплывается в улыбке.
- Я же умру когда-то. Твоя жизнь вечная, но не моя. Скоро я начну стареть, Рей. То, чего ты хочешь, заранее обречено на провал.
- Этим вопросом уже занимаются, Кира. – она резко поворачивает на меня голову.
- О чем ты говоришь?
- Если есть что-то, делающее нас способными восстанавливаться из миллиона кусков мяса обратно, то и способ продлить тебе жизнь тоже существует.
- А ты спросил: хочу ли я этого?
- Кир, не порть момент. – она отворачивается обратно, к огню.
- Всегда любила пламя. Слишком красиво, чтобы быть покорным.
Уголок губ сам поднимается вверх. Лучше характеристики для своей девочки я не смог бы придумать.
- Наверняка, существуют побочные эффекты, Рей. Что, если ты признаешь меня, а на Курта это распространится автоматически?
- Боже, что у тебя в голове? Ты слишком много думаешь не о том.