Нотту я милостиво кивнула, чувствуя себя принцессой. Все мне кланяются, руки целуют.
— Говорят, с тех пор, как Дамблдор стал директором школы, там многое изменилось? — завязал Нотт вежливую беседу.
Думаю, что кричать: «Дамблдор — лучший из директоров», сейчас неуместно, и я лишь кивнула, соображая, что можно сказать из того, что я помню, чтобы не вызвать недовольства, и, сообразив, добавила толику грусти в голос и проговорила:
— Грифиндор теперь в любимчиках.
Все злодеи же со Слизерина. Значит, посочувствуют. Действительно, мужчины понимающе закивали.
— А ещё он заставляет наших детей изучать маглов, — поморщившись, как от зубной боли, проговорил мистер Лестрейндж. — В школе введён предмет — магловедние.
Нотт посмотрел на меня чуть ли не с состраданием.
— Зачем их изучать? Они же… отсталые, — с трудом подобрал он слово.
Терпеть не могу лишённые логики выпады против кого-либо! Особенно если эти выпады против меня. Я же вроде как магл для этих снобов, я — настоящая.
— Не стоит недооценивать маглов, — сказала я сердито. — У них, между прочим, много изобретений, которые будут покруче волшебной палочки.
Оба волшебника уставились на меня, открыв рот.
— Что ты имеешь в виду, Белла? — почти с ужасом спросил будущий тесть.
— Электричество, оружие, компьютеры…
Хотя, кажется, с компьютерами я погорячилась, существуют ли они уже? Я только сейчас осознала в полной мере, что я не только в чужой мир перенеслась, но и в чужое время. В прошлое! Почему я до сих пор не удосужилась узнать, какой сейчас год? Ладно, подумаю об этом на досуге, закончив дурацкий разговор.
— В общем, они создали много вещей, не умея колдовать. Им это и не нужно. И, думаю, при случае, человек с каким-нибудь пистолетом в руках победит даже самого искусного мага. Если нападёт неожиданно.
— Белла! — возмущённо воскликнул Лестрейндж. — Не ожидал от тебя услышать такие речи… Магл победит! В вашем доме ведутся такие разговоры?
Я заметила, что вокруг нас собирается толпа любопытствующих, вот мелькнуло бледное лицо матери. Не подставить бы себя, как несчастного дядьку из Годриковой Впадины.
— В этих разговорах нет ничего крамольного. Мы должны знать все возможности врага, — сделала я вывод. — Знать, как он развивается, знать, что он может нам противопоставить. Мы не можем сделать вид, что у маглов нет научных достижений, и они застыли на уровне средневековья.
— Сколько тебе лет, девочка? — раздался вдруг в повисшей тишине властный холодный голос.
Я обернулась и вновь оказалась под пристальным взглядом того симпатичного темноволосого незнакомца.
— Ей шестнадцать, мой Лорд, — рядом со мной образовался отец, положил руку мне на плечо, его пальцы дрожали.
— Значит, это и есть твоя дочь — Беллатриса, Сигнус? — улыбнулся красавец, но глаза его оставались холодными и по-прежнему изучали моё лицо. — Разумные речи для юной леди. Маглы, действительно, не так просты, как думают многие чистокровные волшебники. Хорошо, что хоть кто-то это понимает.
Отец облегчённо вздохнул и легонько сжал моё плечо. А я с недоумением разглядывала Тёмного Лорда. Высокий, стройный, тёмные пронзительные глаза, никакие не щели, и цвет у них не красный. Разве что с отблеском, но это, наверное, игра света. Черты лица приятные, нос изящный, скулы высокие. И пышная шевелюра вместо лысины. И одет не в рваный балахон, а в простую чёрную мантию. На пальце кольцо-печатка. И молод, удивительно молод. Мой будущий свёкор Лестрейндж сказал, что Тёмный Лорд учился на два курса старше, но выглядит он вдвое моложе! Я не ожидала, что Волдеморт такой, и растерялась.
— Я лорд Волдеморт, Беллатриса, — продолжая улыбаться, проговорил он, по-прежнему прожигая меня взглядом.
Я не придумала ничего лучше, чем присесть в реверансе, хорошо, хоть всегда любила смотреть исторические фильмы, и нашла в памяти подходящее по случаю приветствие. Хотя не уверена, что поступила правильно, может, здесь принято кидаться ему в ноги? Или кланяться? Но все восприняли это как должное.
Я чувствовала, что у меня пересохло в горле. И сердце бьётся как бешеное. Я что, запала на «страх и ужас волшебного мира»? Вот так сразу? Или он приворотное заклинание в меня швырнул?
Волдеморт царственно мне кивнул.
— Я рад знакомству, Беллатриса. Не зря твой отец тобой гордится. Надеюсь увидеть тебя в ряду своих сторонников, когда ты окончишь школу.
Краем глаза я видела, как матушка порозовела, как улыбаются и отец, и Лестрейндж, и как на меня смотрит ещё два десятка людей. Но сама смотрела только на Волдеморта.