— Белла, да что с тобой такое? Бери летучий порох.
На меня снизошло очередное озарение. Летучий порох для путешествия через камин. Как-то Гарри не очень благополучно справился с таким способом перемещения. Да и не помню я, что делать…
— Что-то у меня в горле першит, сейчас откашляюсь, — я так старательно изобразила кашель, что получился приступ чахотки. — Пусть Андромеда первой идёт, — произнесла я с видимым усилием.
К счастью, спорить со мной не стали. Андромеда послушно шагнула к урне в руках у матушки, зачерпнула горсть серого порошка, который выглядел примерно так же, как прах, который в таких урнах полагается хранить, и шагнула в камин.
— Площадь Гриммо, двенадцать, — проговорила она, бросив порох себе под ноги.
Да, смотреть, как человек исчезает в пламени — зрелище не для слабонервных. Я с трудом удержалась, чтобы не броситься вызволять девочку из этого крематория. А Друэлла уже настойчиво совала урну мне под нос.
А если я застряну где-нибудь в каминной трубе? Или сгорю? Или ещё какая-нибудь фигня случится? Я же камина-то никогда не видела, не то что изнутри, даже снаружи! Но матушка смотрела на меня сердито и с недоумением. Медлить было бы подозрительно, я вздохнула, вытерла подолом мантии вспотевшую вдруг ладошку и зачерпнула серый порошок. На ощупь тоже как прах; не то чтобы я когда-то трогала прах, но уверена — на ощупь он такой же.
Пытаясь выглядеть как можно уверенней, я шагнула в камин. Только бы всё сделать правильно! Кинула перед собой летучий порох и, сдерживая дрожь в голосе, произнесла:
— Площадь Гриммо, двенадцать.
Ну, на месте я не сгорела, наоборот, повеяло холодом. Меня словно что-то схватило и потянуло вверх. Всё завертелось, я ударилась обо что-то коленкой, меня замутило, но всё это произошло за доли секунды, и я не успела по-настоящему испугаться. Словно потоком воздуха меня вытолкнуло наружу, я по инерции сделала несколько шагов и с трудом удержалась от падения.
Где-то за моей спиной засмеялся мальчишка.
— Сириус, перестань! — одёрнул его строгий женский голос, но тут же добавил не без доли сарказма: — Белла, дорогая, что ты так неуклюжа, как будто первый раз из камина выходишь?
Кажется, я оказалась там, где и должна была, а тётушка Вальбурга очень проницательна.
Комната, в которой я оказалась, напоминала залу какого-то помпезного музея. Даже покруче чем особняк родителей Беллатрисы будет. Всё такое роскошное и дорогое. На такое только смотреть, не прикасаясь. Ну как можно сесть в высокое кресло-трон с резными ножками? Или хранить какие-то повседневные вещи в огромном шкафу со стеклянными дверцами. И живые портреты на стенах взирали сурово и величественно. Наблюдали с важным видом, считая ниже своего достоинства даже шевельнуться.
Тётушка Вальбурга оказалась женщиной лет сорока. Высокая, худощавая, но фигуристая, с высокой причёской, что вид ей придавала воистину королевский. И на лице некая печать власти, а высокомерия в разы больше, чем у Друэллы. Или это чувство собственного достоинства? Не хотела бы, чтобы такая тётка была моей начальницей. Но, к счастью, я в другом мире, и она просто моя тётка, сестра моего отца.
— Здравствуй, тётушка, — улыбнулась я как можно слаще и виновато проговорила: — Терпеть не могу летучий порох, никак не могу привыкнуть.
Надеюсь, это оправдание прокатит. Вряд ли Беллатриса была поклонником таких путешествий.
Тётушка церемонно приложилась к моей щеке. А может, и искренне. Улыбалась-то она вполне тепло.
— Да уж, милая. Не понимаю, почему теперь такие сложности с трансгрессией. Я в пятнадцать лет уже свободно и без хлопот могла трансгрессировать и без всяких министерских чиновников. Меня родители учили. Впрочем, доверить Сигнусу такое дело нельзя… А Друэлла тем более не справится.
Кажется, к моим родителям тётушка не особенно расположена. Но на племянниц это не распространяется.
— Цисси! Моя девочка, как ты выросла!
Она шагнула к камину, чтобы обнять прибывшую Нарциссу. Точно вполне искренне, и Нарцисса обняла её в ответ, радостно улыбаясь.
А я, наконец, рассмотрела мальчишек, которых не сразу и заметила в этой огромной пышной комнате. Один, совсем карапуз лет пяти, вцепился в Андромеду и что-то радостно ей рассказывал. А второй, постарше — младшего школьного возраста, наверное, исподлобья смотрел на меня, откидывая со лба тёмные пряди; взгляд у него был проказливый и вместе с тем настороженный. Надо же, а разница в возрасте у нас с Сириусом немаленькая!
— Привет, — я улыбнулась ребёнку.
Но он не улыбнулся, а сердито буркнул:
— Ты убила моего пса!
Ничего себе заявленьице! Это что же, Белла живодёрка, и конфликт с кузеном уходит так глубоко в прошлое?