— Слухи ходят. Но ты права, болтать об этом налево направо не стоит. Так что лучше забудь, — строго проговорила я.
— Но Белла, если это правда… — Андромеда замялась. — Если он, правда,
полукровка, почему он говорит, что маглы ужасные? И что грязнокровки… что они не такие, как мы? Не настоящие волшебники…
— Откуда я знаю, Андромеда? Мы же не переписываемся, спросить я не могу, — решила я вновь вернуть разговор в легкомысленное русло. Но настроение у девочки уже было не то.
Дав себе мысленную затрещину, что нужно сначала как следует думать, прежде чем что-то сказать, я проговорила:
— Надеюсь, ты понимаешь, как опасно об этом разговоре кому-то рассказывать? У Тёмного Лорда есть свои причины что-то скрывать, и меня не похвалят, что я тебе говорю то, что тебе знать не положено.
— Конечно, Белла! Я тебя не выдам. Но если это всё-таки правда…
Она не успела договорить, в окно влетела ещё одна сова. Обычная серая, хотя и довольно симпатичная птица. Она направилась прямо ко мне и, радостно ухая, села мне на руку. Я машинально её погладила, а затем отвязала от её лапы письмо. Письмо, подписанное аккуратным почерком для меня. Сова пересела на спинку кресла, не торопясь улетать. Андромеда тут же забыла о секретах Волдеморта и заинтересованно вытянула шею. Я распечатала конверт. Вряд ли мне есть, что скрывать от сестры. Ну, то есть Белле, мне-то, конечно, есть. В конвертике оказалось короткое письмо, написанное всё тем же аккуратным крупным почерком.
«Дорогая Беллатриса! Как ты проводишь каникулы? Я очень ждал от тебя письма, хотя и знаю, что ты не обещала. А сам написать не решался. Но мы могли бы встретиться в Косом переулке, если ты не против. Когда вы отправляетесь за покупками? Жду ответа. Твой Руди».
Мой Руди, значит? Знать бы ещё, кто это… Я взглянула на Андромеду, ожидая подсказки. Но она молчала и хитро улыбалась.
Что ж, напишу, что не против встретиться. Чего я теряю? Нужно заводить больше знакомств, чтобы в школе хоть парочку знакомых лиц увидеть и узнать больше о собственной жизни. Если, конечно, этот Руди школьный приятель Беллы.
Я оглядела комнату в поисках ручки. Чем-то же я должна черкнуть ответ.
— Перо и бумага на столе, — насмешливо заметила Андромеда.
— Что за тон в разговорах со старшей сестрой? — с притворной суровостью спросила я, внутренне негодуя на это дикое перо с бумагой. Как я скучаю по нормальной шариковой ручке! Сейчас как понаставлю клякс в письме.
Андромеда засмеялась.
— Это же сова Лестрейнджей. Не думала, что вы переписываетесь.
— С чего ты взяла?
— Белла, Рудольфус обычно за обедом сидит напротив нас, а его сова приносит ему газеты или письма из дома почти каждый день. Я её запомнила.
Рудольфус, значит. Отлично, спасибо, сестрёнка. И что-то мне подсказывает, что вовсе не за старшего грубияна-братца выйдет Беллатриса замуж. Ну, если я ничего не накосячу. А то, может, ещё вдруг стану миссис Волдеморт.
Я усмехнулась. И что я о нём так много думаю? И вряд ли бы матушка, тётушка, да и сам Тёмный Лорд мои размышления одобрили бы.
— Что ты ему ответишь? — с любопытством спросила сестра.
— А что он мне написал, тебе знать не интересно? — насмешливо поинтересовалась я.
— Интересно! Я так и думала, что вы встречаетесь!
Судя по всему, Белла делилась сестрой не всем, если она строит предположения. Вдруг они не встречаются, а обсуждают планы по свержению Министерства, к примеру? Нужно быть осторожной.
— Много будешь знать, скоро состаришься! — чтобы избежать объяснений, заявила я. — Я же тебя не спрашиваю, с какой это таинственной подружкой ты ведёшь переписку, и почему она не имеет своей совы.
Андромеда мгновенно покраснела и смешалась.
— Это Юлия Руквуд, их семейная сова почти всегда занята,— слишком поспешно ответила сестра. — Я пойду, Белла, тётя Вальбурга, кажется, спустилась вниз, Сириус, наверное, опять грустит, его надо подбодрить.
Я только кивнула, всё больше убеждаясь, что никакая это не подруга, а, возможно, тоже… заговор против Министерства. Но Сириуса действительно надо подбодрить, да и выпытывать чужие тайны я не собираюсь.
Я склонилась над письмом и старательно нацарапала проклятым пером: «Привет, Руди! Буду рада увидеть тебя завтра».
Чтобы написать ещё что-нибудь требовалось обмакнуть перо в чернила ещё раз, а это грозило кляксой. Достаточно с него и этой информации. А мне надо бы не в заклинаниях практиковаться, а в чистописании. Как я учиться-то буду, если перо в руках кое-как держу?