Глава 14. Первый вечер в Хогвартсе.
Сказать, что Большой зал впечатлил меня, это значит ничего не сказать. Мне приходилось прилагать все силы, чтобы выглядеть невозмутимой, как будто бы свечи, парящие в воздухе, потолок в виде неба, живые латы вдоль стен и плавающие по залу призраки меня ничуть не удивляют. В который раз я порадовалась, что меня всюду сопровождали сестры и жених, у меня не было шанса ошибиться со столом. А то вот было бы вопросов, если бы Беллатриса Блэк уселась за стол Гриффиндора, к примеру, или вообще за преподавательский. Да и то, что я дошла до нужного зала, заслуга, конечно же, не моя.
Желание немедленно броситься разглядывать, что из себя представляет замок Хогвартс, я тоже сдерживала. Если я не выдам себя сразу, времени будет предостаточно. Я рассматривала зал и толпу детей в чёрных мантиях. Конечно, ни одного знакомого лица. Не то чтобы я ожидала, но должны же быть здесь какие-то персонажи, которых я знаю?
Хотя за столом преподавателей я немедленно узнала Дамблдора, благообразный дядька с длинной бородой с проседью. Явно ведь это он, кто ещё может быть во главе стола? В чопорной даме средних лет я предположила МакГонагалл. Впрочем, разглядывать внимательно учителей я тоже поостереглась — заметит кто, заинтересуется, начнёт изучать в ответ. Не в моих интересах привлекать внимание.
К моему огромному разочарованию, нам с сёстрами пришлось разделиться, они сели со своими однокурсниками. Кажется, здесь было принято рассаживаться по возрастным группам. К счастью, со мной остался Руди, который церемонно отодвинул мне стул, а затем уселся рядом, кивком давая понять пытавшимся завязать с ним беседу товарищам, что он всецело принадлежит мне. И я была ему очень благодарна, потому что, притворившись, что никто, кроме пламенного поклонника, меня не интересует, могла ни с кем не общаться и не выглядеть при этом особенно странно.
Чопорная дама, подтвердив мои догадки, что она МакГонагалл вынесла в центр зала уродливый табурет и не менее уродливую потрёпанную шляпу. Я даже порадовалась, что мне не придётся прикладывать это древнее убожество к своим новым роскошным волосам. И я мужественно сдержалась от вскрика, когда шляпа неожиданно начала петь. Голос у неё тоже далеко не певческий и лишённый какой-либо мелодики. Но зато она напомнила мне, чем какой факультет славится.
Храбрый благородный Гриффиндор, я бы туда не попала, пожалуй, если бы явилась в Хогвартс честно. Благородства во мне не так много, в защиту сирых и убогих не бросалась никогда и даже заболевшую коллегу как-то ещё в бытность меня Машей подменить отказалась просто из вредности. В разумный Когтевран пойти мне бы ума не хватило. Нужно оценивать себя здраво, я звёзд с неба не хватала никогда. Про Слизерин шляпа почти прямым текстом заявила, что учатся здесь беспринципные ублюдки, лишённые совести, но имеющие крутую старинную родню — вряд ли бы девочку Машу сюда взяли. А для трудолюбивого Пуффендуя я слишком ленива, хотя, наверное, сюда и зачисляют тех, кто никуда больше не сгодился.
За этими размышлениями, перемежаемыми вежливой болтовнёй Руди с одной стороны и какой-то смазливой блондинистой девицы, которая упорная мне навязывалась, с другой, я переждала церемонию зачисления первокурсников. Детишек, их было человек пятьдесят, быстро пораспихали по факультетским столам: штук пятнадцать скромно уселось в конце нашего стола, гриффиндорцы, кажется, принцип рассаживания по возрастам не практиковали и перемешались все, как и пуффендуйцы.
В процессе беседы с блондинкой, которая оказалась моей приятельницей и соседкой по комнате по имени Роуз, я выяснила, что староста нашего факультета — некий Альберт Ранкорн, мрачноватый здоровенный парень-семикурсник. Кажется, Роуз имела на него виды. Хотя и короткого общения с Роуз хватило, чтобы понять, что имеет виды она на всех и закапала слюной бы и Руди, не сиди я между ними.
Но моральные качества Роуз меня интересовали мало, я думала, как бы мне пристроиться в хвост толпы первокурсников, когда этот Ранкорн будет проводить им инструктаж по выживанию в замке.
Еда меня немного отвлекла от мрачных размышлений о выживании — как бы Кикимер и Таппи ни баловали меня лакомствами, когда прямо перед тобой появляются запечённая курочка, золотистая картошечка и благоухающий пирог, унять слюноотделение невозможно. И плевать на то, что Руди, кажется, очень удивился, когда Белла с энтузиазмом принялась складывать себе в тарелку всё, до чего могла дотянуться.