Приземление оказалось жестким. Я поднялся на хвост, тихо матерясь и безмерно радуясь тому, что у меня чешуя, а не нежная человеческая кожа. Отряхнулся, осматриваясь по сторонам. Заметил какую-то серую тряпку. Приблизился. Платье. Маленькое такое, с вышивкой. Девочки под ним почти и не видно.
Она выглядела спящей. Просто спящей, без каких-либо внешних повреждений. Вот только грудь ребенка не вздымалась от дыхания, а губы приобрели землисто-синий цвет. Я заставил себя приблизиться, чтобы коснуться пальцами тонкой шеи. Руку словно током ударило. «Какая холодная у нее кожа». Это было безумно неправильно. Все это.
Я отдернул руку, прижал к груди, не в состоянии оторвать взгляд от умиротворенного лица. Что бы они с ней не делали, девочка явно спала и ничего не почувствовала.
Хорошо. Это хорошо.
Меня начало потряхивать, как во время лихорадки. Не знаю, почему именно эта смерть так сильно на меня повлияла, но я не мог двигаться, не мог начать думать. Дышать свободно тоже не мог. И вдруг отчетливо понял, что война с отверженными не где-то там далеко. Это не призрачные слухи и сплетни. Это нечто, происходящее прямо у нас под носом, пока мы упорно отворачиваемся, продолжая делать вид, что все в порядке.
Но на что же среагировали хищники? Они двигались, словно акулы, учуявшие в воде каплю крови... Заставив себя действовать, я начал по спирали обходить тело девочки, все больше от него отдаляясь. Пришлось отойти довольно далеко, но все же я нашел то, что искал – место кровавого ритуала.
Тренога из ровных жердей с соскобленной корой стояла на земле прямо над кострищем с черной золой. А вокруг вся небольшая поляна была залита кровью. Каждая травинка и листочек. Даже муравейник. Я смотрел и не видел. Не мог поверить. А еще совсем не было запаха, словно глаза врут, а вокруг обычная поляна. Но это, видимо, только для меня: звери-то учуяли.
Я выбросил вперед тонкую магическую паутину, пытаясь определить, что за ритуал проводили здесь отверженные, но она просто распалась, долетев до границы поляны. Не придумав ничего лучше, выломал длинную палку и поворошил ею красную границу.
Словно только этого и дожидаясь, в воздух поднялся целый рой черных мушек, тут же бросившихся ко мне в попытке пробраться в ауру, подчинить, осквернить. С воплем ужаса я бросился назад. Умудрился практически вертикально взлететь, а после, действуя на чистых инстинктах, выпустил по поляне целый столб белоснежного огня. Такого яркого, что и сам ослеп от его сияния.
Хорошо горело. Долго. Но за пределы ритуального круга огонь выбраться даже не пытался. А когда угас последний язычок пламени, там снова высилась трава и копошились в муравейнике мурашки. Словно ничего и не было.
– Вот как. – Я спокойно вернулся на поляну. Вдохнул чистый воздух. Еще раз все проверил магическим зрением. Чисто!
Теперь стало немного понятнее, как с отверженными борются демоны. Как именно сдерживают их. Проблема лишь в том, что после подобного магического выброса магия во мне восстанавливалась очень медленно. Буквально по одной капле. Кто бы мне объяснил почему? И что это был за огонь? И откуда я такое умею?
Вопросы-вопросы.
Я безбожно опоздал не то что ко времени, которое выделил мне учитель. Даже к остановке на ночь. Но все же вернулся за телом девочки. Не мог иначе. Долетев практически до поляны, окруженной повозками каравана, спокойно подошел к костру и молча под многочисленными ошарашенными взглядами, передал тело матери.
Как же я устал!
– Пойдем. Расскажешь мне все. – Учитель выглядел хмурым как никогда. Впрочем, как и остальные члены каравана. Было слышно лишь то, как трещат ветки в кострах. Теперь в историю об отверженных здесь, прямо посреди человеческой империи, поверили все.
***
– Как они выкачали кровь из тела, если нет ни одной раны? – спросил я, хмуро поглядывая по сторонам. Учитель ехал, покачиваясь, на своей лошади. Я уже привычно скользил рядом, держась рукой за стремя.
– Артефакт. «Кровавый камень» называется. Давно считается утерянным. – Джарт выглядел мрачнее тучи. Глубокие морщины избороздили его лоб, едва он увидел тело девочки, да так и остались там.
Еще ночью, отгородившись щитом, учитель связался с кем-то в столице и доложил о происшествии, но, кажется, ему то ли не поверили, то ли отреагировали слишком вяло – делиться со мной Джарт не захотел.