Явил всем троим охапку кукол и мягких игрушек, вызывая невольный восторг. И намекая, что им пока рано думать о взрослой жизни.
Праздник разразился с новой силой, когда с меня потребовали мой фирменный танец. Кстати, крайне неожиданно! Ностальгия заиграла новыми красками, когда суккубки затанцевали моим стилем сами, вызывая на танцевальный батл.
Поспешил живенько, когда у половины сиськи начали бесстыже выпадать.
В этот вечер я нахлестался так, что утром, проснувшись уже в чьих–то покоях с двумя совершенно незнакомыми но вполне симпатичными молодухами, даже не смог вспомнить их имена. К счастью, это не были дочки Лихетты. Первая мысль проскочила, что не зря побрил пах! Ведь к суккубкам с кустами являться в принципе противопоказано, могут и оскорбиться. Распознав утренний стояк, незнакомки снова набросились на меня, как голодные кошки на валериану. Еле вырвался из шатра к обеду.
Сваливать, не прощаясь, было бы неприличным. Побрёл по городу искать дворец. И вскоре снова нарвался на праздник. Теперь уже спортивный, где все те же очаровательные лица показывают не навыки в танцах и соблазнении, а хвастают боевыми умениями. Стрельба, драки на деревянных мечах, рукопашка и акробатика.
Когда я из чёрного лука попал точно в яблочко все пять раз с двух сотен метров, все завыли разочарованно и побросали луки. Но затем дал потрогать легендарные кривые клинки Сехмет, и спорт перерос в праздник уже на природе. Мне напомнили, что я обещал камаз выпивки, и мне пришлось штамповать вискарь ящиками. А затем ещё и ведрами лёд, на что я мастер.
Суккубки забили парочку телят и свиней. На природе со вкуснейшим мясом по рецепту Лихетты, пилось ещё лучше. Каждая третья суккубка норовила флиртовать со мной, но рамки никто не переходил. Вероятно потому, что опасались передраться. Пока я уже в пьяном угаре не брал сам ту или тех, кто мне понравится. Уединившись, чаще просто засыпал, не доводя дела до конца. А утром уже, как полагается.
Но больше всего мне понравился не секс, а как я сладко целовался в засос во время празднования. Облобызал суккубок двести и столько же перелапал.
Так я пробухал в стане Шейлы полторы недели, которые и длился праздник по случаю моего посещения. С каждым днём масштабы росли, на третий гулял весь город. На четвёртый — примчали соседи, на седьмой чуть ли не весь Кусубат съехался в столицу.
Больше с Имирой я не пересекался, она явно избегала встречи, забилась куда–то, не разделяя всеобщей радости. Подружки Шейлы мне нашептали, что она теперь локти кусает. Скорее всего, просто умаслили моё самолюбие. Да что собственно они лезут? Ах, да. Я с хмеля всю душу им и излил.
Но умудрился умолчать о миссии, которую мне поручила Апельсинка.
Тяжело распрощавшись со всеми, вернулся к себе в дом с приподнятой самооценкой. Но поймал себя на мысли, что жалею о том, как мы с Имирой расстались.
Передохнув денёк в Особняке без выпивки и баб, я собрался в Фелисию. С огромной надеждой, что хоть Нелли меня не пошлёт.
От мысли дыхание перехватило. А что если моя загадочная незнакомка не ошиблась с предположениями об одной из трёх, и Нелли действительно покинула Вита? Методом исключения, осталась только она!
И как назло спросить не у кого, в пещере Айлин не оказалось.
Как и её оборудования, вагончика, ящиков и прочего хлама. Пещера пуста, будто там никто и не жил.
Так, а это уже интересно.
Глава 5
Старая добрая Фелисия
Помня, как ревностно относится к моим похождениям Нелли, отдраился весь, посетив баньку. Оделся попроще, в балахонные бежевые штаны и свободного кроя бежевую рубаху.
Переместился сразу на главную площадь Шестого когтя. Сразу обдало жаром и звуками дикой природы. Несмотря на большую площадь, расчищенную от зелени, могучие деревья, обрамляющие её, полностью заволокли дневное небо кронами.
В обед, как и заведено, все попрятались в прохладные шалаши. Но воины сейчас продолжают тренироваться, судя по доносящемуся стуку палок и воинственным крикам.
Первые накаченные кошаки в лёгких шкурах, как Кононы–варвары, появляются из зарослей и идут с мечами наголо со мной знакомиться. Вид такой, мол, как незнакомца пропустили.
Мощные воины обступают меня со всех сторон, глядя сперва с недоумением, затем со злорадством. Конечно, обычный на вид человеческий мужчина без оружия. Залётный, можно сказать. А они тут, похоже, совсем заскучали. Но у меня нет желания никого здесь задирать. Смотрю на их лица и вспоминаю своих кошаков, которые в Редуше уносились в бой и не возвращались. С каждой атакой сердце кровью обливалось. А их становилось всё меньше и меньше.