Выступая в роли рефери, я вышел к рингу. И поманил пальцем обеих. Слишком уж они взвинчены. Златовласка без сисек предпочла топик, вторая эластичный лифчик от купальника, в котором её буфера смотрятся просто сногсшибательно. У обеих шорты, под которыми стринги резинками торчат. Мммм, то, что надо.
— Чтобы бой был честным, я вынужден вас обыскать на предмет оружия, — выпалил. Потому что очень уж захотелось их полапать!
Кошаки завыли, воительницы из числа зрителей зарумянились и ротики раскрыли.
А участницы сразу затушевались.
— Да где тут прятать кинжал? — Возмутилась златовласка, когда её первой начал тискать. Но тут же и замолчала, когда под топ полез, тревожа сосочки плоской груди.
— Так, здесь ничего, — комментирую, кошку аж шатает, приходится придерживать. Хвостик у неё пушится слегка, значит, нравится ей всё. На самом деле такое палево с этим хвостом. Только самые матёрые фелиски умеют скрывать эмоции, но в целом, хвост — это отличный индикатор. Главное верно уметь читать.
Честно, и не собирался доводить до такого разврата, но они слишком напряжены и воинственны, как бы друг друга не передушили. Вот чего я больше всего боюсь. Поэтому перед боем немножечко их возбуждаю.
Веду ладонь по животику к лобку.
— Может когда уединимся, этим займёшься, Крис, — шипит Гайрана. — Ты меня позоришь.
— Да вы в коже ходите, как шлюхи, вот где стыд да срам, — огрызнулся. — А ну стой смирно. Или выбывай из борьбы.
— Я выдержу и это испытание, — выпалила с гордо поднятым подбородком и мощные ноги чуть шире расставила.
Полез под шортики спереди и по трусикам до самой промежности довёл. Второй рукой сзади меж ягодиц по тонкой ниточке пальцем пропутешествовал. Горячо у кошки там, ух, горячо. Хвост ещё больше пушится. Фелисы подхихикивают. Ну морды, спугните мне ещё.
— И здесь ничего не прячет, какая умница, — отпустил я златовласку, которая аж затряслась от злости. Но тут же выпалила:
— Ты пожалеешь об этом.
И посмела ведь вякнуть.
— Так, подождите, не всё проверил, — снова её привлёк за таз.
— А это чтоб не пиздела по чём зря, — шепнул ей в кошачье ушко со вздыбленными волосиками.
Сзади на этот раз под трусики руку сунул. Меж булок каменных, которые она нехотя разжала, и по сильно сжатому сфинктеру пальцем прошёлся, чувствуя, как она вздрагивает. Кончик хвоста тоже дёрнулся непроизвольно. И дальше до письки, где в щель не полез, а лишь смазки чуток взял, какой оказалось в избытке. И назад.
Снова на анус палец уже влажный нацелил, возмутилась сразу, чуть было ягодицами мне запястье не раздробив.
— Расслабься, сказал, — рыкнул на неё, придерживая второй рукой за живот. Покорно выполнила, но с мольбой посмотрела. Поздно, крошка! Надавил средним пальцем уже со смазкой, вводя по самое небалуйся с трудом и глядя, как расширяются у неё глаза и нервно едва заметно подёргивается хвост. Палец в попке обволокло плотно под утробный тихий рык.
Вытащил уже под униженный явно не контролируемый писк, хлопнул по раскаченной попе звонко.
— Поговори мне ещё, — пригрозил непокорной.
Молчит, стоит краснющая, как варёный рак. Хвост поджала гладкий.
Жасси посмеивается. Видимо, поняла всё. Кошаки, которые поближе сидят, тоже хихикают.
Вторую кошку обыскиваю. Сверху в мягкие чашечки лезу на большие тугие дойки, цепляя соски, что встают в два счёта. Молчит, стоит смирно, а хвост пушится, выдавая её сильное возбуждение. С трудом от крупных сисек оторвавшись, в шорты полез и погладил поверх трусиков, оценивая, что там ни одного волосика и уже целое озеро. Мдя… похоже, они лет пять не трахались, меня всё ждали.
— Всё, по углам! — Скомандовал.
Живенько зашли на масленый ринг, златовласка чуть не поскользнулась.
— Так! Напоминаю о технике безопасности, — говорю уже ощетинившимся кошечкам. — До смерти не душить, глаза не выдавливать, зубы не выбивать, хвосты не заламывать. Ясно? Вам ясно?
— Да, Крис, — ответила Жасси.
— Хорошо, ваше величество, — пробурчала златовласка с обиженным видом и себе под нос едва слышно: — лучше бы кнута при всех, чем такое унижение.
— В бой! — Рявкнул, игнорируя нытьё кобылы.
И понеслась! Рванули бабы друг на друга и сразу же повалились. Толпа загалдела радостно, легко перекрикивая музыку магнитофона. Стали кричать имена, болея за ту и другую.