– Заступничества? – Эва играет в изумление. – Зачем мне заступничество в моём доме?
Не то! Промашка вышла у Варно. Его глаза желтят, он заинтересован всерьёз.
– Чего звала? – хрипло спрашивает он.
– Справедливость хочу восстановить.
Он снова думает, что понял. Но, конечно, ошибается. Эва говорит не всё, да и Варно можно понять – никто не сказал бы ничего подобного ни ему, ни предкам его. Тем более, если речь об отпрысках Моря!
– Царе-евна, – в голосе Варно почти снисхождение, – уймись уже. Твой брат стал царем и царем законным, а ты…
– Я могу вернуть болотные водыпод власть самих болотников, – Эва перебивает с ледяным спокойствием.
Море колет кончики её пальцев, но не противится. Эва сильнее внутреннего моря. Эва побеждает его бури, чтобы удержать его самого.
У Варно даже глаз дёргается и рот перекошен. В испуге!
– Могу, – повторяет Эва, – все воды, отнятые у вас, я могу вам вернуть. Будете править. Будете жить как жили. И ни один морской гость не сунется к вам. И не будете вы платить дань морю. Будете свободны.
Она и правда безумная! – Варно это понимает. Он смешно вскакивает, явно не представляя как выглядит со стороны, его лицо подёргивается желтизной болот и ужасом. Он не знает куда бежать, но бежать ему очень хочется – это уже не обычные придворные интриги! Это… он даже не находит слов!
Множество пятен – зеленых, бурых, желтых пульсируют в его сознании тысячью мыслей.
– Я могу это сделать, – повторяет Эва. Она спокойна, она – море. – Мои предки были не такими как я. Они не ведали собственной власти. Они искали войны, но какая нужда нам была воевать? Я верну ваши воды. Я верну их вам…
– А потом отнимешь…– у Варно голос сдаёт. От волнения всё в горле сохнет.
– Могу поклясться что нет, могу заключить договор, могу даже дать гарантии, – Эва пожимает плечами. – Море повсюду, а болото нет. Властвовать там, где нам и не хочется, а нам не хочется с вами знаться – крайне сложно. Так что можете забирать их. Конечно, при одном условии.
Эва не торопит, хотя её сердце бьется нервно и больно. Она знает, что у неё не так много времени и что один Варно не может решить столь важного вопроса. Ему нужно домой, ему нужно в родные болота, и то – если он поверит ей.
Поверит. А не побежит к Сигеру. У Эвы надежда на ненависть, которая пульсирует в жилах каждого болотника и ждёт мети. Болотники – это псы моря. Впрочем. Нет. Псы любят своих хозяев, а болотники нет.
– при одном условии, – повторяет Эва и улыбается. Она уже знает что победила. Варно еще не согласился и еще ничего не сделал, но в его глазах ненависть и надежда, и отчаяние и желание жить.
И забытая свобода.
Эва старается не думать как отреагирует морской народ на подобное. Эва старается не представлять какими проклятиями её приветят после такого: она отдаёт часть владений! Владений, которые никому толком и не нужны-то в истинном море, но почему-то не могут быть отданы в приступе жадности.
Эва знает – будет кровь. Кровь среди своих. Придётся упокоить особенно говорливые языки. Но сейчас она спокойна, чего не скажешь о её собеседнике.
– Выбирай, – предлагает Эва нежным, напевным голосом. Море бывает разное и море Эвы сейчас опасно-спокойное.
***
– Что со мной будет? – Алана ждёт приговора терпеливо. Она понимает, что ей уже никто не поверит. Нет вины её брата Бардо! Всё сделала она – заговорщица, отравительница! И, что хуже – у Аланы не было возможности объясниться с Эвой. Та наверняка её ненавидит…
Оставалось только смириться и ждать участи. Она должна была стать ужасной, и Алана это понимала – заговорщица, почти убийца сестры – это уже звучало достаточно чудовищно. И потом, нельзя было винить во всём одного Ьардо. Он уговорил её, да. Но она-то позволила себя уговорить! Она пошла за его словами и принялась действовать! Так кто из них преступник? Тот, кто сказал или тот, кто наслушался и сделал?
Алана понимает, что виновата и хочет, чтобы всё кончилось побыстрее.
– Я тебя не казню, – отвечает Сигер. Он не собирался приходить к Алане, но надо было заботиться об истории и выглядеть хорошим братом и царем. А хороший брат и царь приходит к поверженным сестрам. Даже если те преступницы. – Казнь – это слишком просто и слишком легко. А ты мне надоела, Алана. Надоели твои пляски, надоели твои песни…
Их уже не было! Давно не было! Но Сигер всегда был раздражительным по этому поводу.
– Надоела твоя глупость. Надоело то, что ты у меня под ногами. Я не знаю кто виноват – ты или Бардо… вы оба друг друга стоите. Но он мне пока нужен, а ты нет. Ты утомила меня. Оказалась не просто бесполезной, но и мешающей. А это уже больший грех, чем попытка отравления нашей с тобой сестрицы.