Дверь была открытой и не решаясь в неё войти, она силой заставила себя переступить за порог. Но видимо это стоило сделать раньше. Перед ней стояло что-то отдалённо напоминающее человека, но по своему существу - это был самый настоящий монстр. Три головы, разных размеров: куриная, осьминожья и одна огромная икринка лосося. А туловище - будто одно сплошное щупальце в присосках. Мутирующее существо, присосалось к телу её по всей видимости мёртвой матери и высасывая её мозги, вдруг отбросило её в сторону. Позвоночник хрустнул и голова несчастной отвалилась от тела. Лужа крови покрыла линолеум, а руки раскинувшись в разные стороны, будто молили о помощи. Хотя мать её уже была мертва, дух её неустанно шептал с того света на ухо дочери, что она должна отомстить за её смерть. И уж это Ауюми умеет лучше всего! Топтать монстров - её работа. Пока она ещё не такая взрослая и может рубить щупальцы на части, как сочное сашими. Схватив самый острый нож, который только имелся в доме Ватанобэ, она резво замахала им и будто ниндзя, исчезла, затем появилась и снова пропала в никуда. Чудище кричало от страха, кудахча головой курицы, а осьминожьи мозги ничего не могли придумать в такой суматохе. Туловище и вовсе застыло, а икринка почувствовав тонкое лезвие ножа, взорвалась, источая гной и отбросы, да размазывая их по стенам. Затем тоже ждало щупальце: практически прозрачные кусочки выселились дорожкой до самой двери квартиры. Бери палочки, да ешь, если любишь деликатесы. А как насчёт куриного супа? Эту голову Аюми с особой тщательностью превращала в бульон, ровно два часа. Отыскав в шкафчике немного риса, она приготовила из монстра чудесный и питательный обед и поглощая кусок за куском, набило брюхо до отказа.
Полиция, собирая остатки тела погибшей, опрашивали девочку, не видела ли она кого-то или чего-либо подозрительного. А возможно её мама была знакома с опасными дядями или якудза. Но она лишь отрицательно махала головой и уже не помнила, как нарезала сашими из монстра, что убив её маму, теперь мирно переваривался в её желудке. Нет, с Аюми ничего не случится. Просто она и Ноа, забыли обо всей это борьбе и страданиях, потому как детская психика не выносит подобных событий. И чтобы не сойти окончательно сума, разрушает нейронные связи. Но это не отменяет того факта, что теперь обе Ватанобэ остались сиротами. А единственный человек, помнящий их и желающий защитить, сидит в тюрьме по ошибке осуждённый за убийства и похищения. Знали бы власти, сколько жизней он спас, рискуя всем: работой, статусов в обществе и даже будущим. Но никто им теперь не расскажет, что компания " Чёрная Пятница", так и продолжает продавать свои чернильно чёрные коробки и в тёмном, тёмном Токио скоро будет ступить негде, от выброшенной бумаги, прямо из окна. Улицы утопают в мусоре, отходах, а старики продолжают тихонько и бесследно исчезать в своих квартирах, съеденные чудовищами из посылок. Якудзя присваивают их жилплощадь, превращая в подпольные склады упаковки, ведь сами то так любят набивать себе всевозможных драконов, ящеров и пауков на спине. А то, что половина из них так же мрёт, получая очередную посылку от "Чёрной Пятницы" - это сопутствующий ущерб. Скрывают они от друг-друга печальные новости и общественность вводят в заблуждение. Так и творится беспорядки и криминал, по сей день.
Глава 9. Двадцать лет спустя
Руки освободившись от наручников, больше не должны были упираться в решётку камеры и ждать свой поек. Но от этого господин Казуюки особой радости не испытывал. Что его ждёт то на воле? В тюрьме он уже привык. Всё-таки двадцать лет, это побольше его стажа в службе доставки. Да и читать господин Катаяма за все это время разучился. Ни на одну работу его теперь не возьмут. С болью в сердце поглядывая, как ворота тюрьмы за ним закрываются и больше не пустят обратно, он накинул рубаху и та немного прикрыла его водяного дракона на всю спину. Худые ноги прятались в джинсах, а карманы звенели несколькими монетами. Дай бог, чтобы хватило на проезд, а то ещё придётся идти пешком. И шагая подальше от зоны заключения, прямо на встречу холодному ветру, он то и дело отхаркивался да кашлял. Пневмония мучила его организм уже несколько месяцев, в сырых казематах, удерживающих его стеною - отрезком, длинною жизнь. И иногда он вспоминал, за что осудили его и упрятали подальше от общества. Все эти обвинения были лишь враньём, но как доказать обратное? В этой стране - лишь непосильным трудом. Но его ни за что не возьмут ни на какую работу! Даже в доставку. Проходя мимо очередного закоулочка, господин Катаяма глядел на заходящее на небе солнце и понимал, что вот-вот на город опустится ночь. А он бог знает где и до дома пешком не добраться. Пристальный взгляд метнулся к мирно стоящему велосипеду, который безалаберный владелец не удосужившись припарковать на замок. А может он отошёл лишь на минуту, забыв что-то в квартире? Это было неважно для Казуюки, ведь его ноги сами собой тут же уселись и принявшись крутить педали, мчались на встречу закату.