Тёмные улочки Токио пытались зашугать фонарями бесправного ездока на угнанном велике, а тот лишь показывал им средний палец, катился дальше. Тюрьма научила его многому: драться за кусок хлеба, давать под дых, когда нападают со спины. В общем, все кто знали прежнего Казуюки, теперь сочтут его за другого человека. Да и не осталось у него ни друзей, ни семьи. Никто за двадцать лет не проведал бедолагу, а причин этому может быть множество. Начиная с того, что маньяков общество не жалует и хотя господин Катаяма лишь бутафория преступника, но кому до этого есть дело? Правду никто не ищет, чтобы не причинять неудобства и лишний раз слова не сказать прохожему. Вот и Казуюки станет молчать. Все то он помнит прекрасно, да толку то? Отчаянна борьба с монстрами вылезла для него боком, не смотря на благие намерение. Видима карма не сработала и упекая его за решётку, решила научить иной правде жизни. Той другой - непринятой обществом, анархичной структуры, где правит лишь тот, кто сильнее других. И сидя в тюрьме, доказывая каждому зэку, что он ничего не сделал, сам за собой не замечая он стал похожим на таракана, которого когда-то увидел в ящике и дико боялся. Размахивая руками, так быстро как может, он укладывал своих противников на лопатки, а потом с ним тоже проделывала тюремная охрана. Зато среди заключённых, он был героем. Бывает, кто-то что-то не поделил и кусаясь, да царапая стены, кулаки соединялись в драке за крошку риса. И тут как тут появлялся Дорагон. Так его прозвали сидячие годами зэки, что по правде сказать и были маньяками да убийцами. Но в тюрьме, все становятся на одно лицо и забивая узорами своё тело с головы до самых пят, их уж не узнать и не различить между собой. Потому то среднестатистические японцы и обходят их стороной, называя якудза. Но господин Катаяма лишь начинал постигать все тонкости японской мафии. И гоня велосипед, со всей скорости уже не сомневался - за своего его точно примут.
Отдышка душила пневмонию в лёгких, которые заслужил господин Катаяма и все же, сплюнув слюной прямо на асфальт, он до чёртиков напугал какую-то девицу, что выходила из его подъезда. Ещё бы - за столько лет, тут наверное весь дом вымер от тех чертовых коробок, а теперь в их квартирах живут молодые и возможно с детьми. Но господину Катаяма плевать, что они так манерно выстригли кустики на клумбе и он забросив туда краденый велосипед, решил что надёжнее места нет. Хромая до лифта и выбыв пальцем кнопку, он заворожено слушал звонкий голосок в кабине. Ну наворотов теперь понастроили, хотя молодняк один живёт! Раньше то пенсионеры пешком лазали по ступенькам и не жаловались. А сейчас, когда лифт не довёз до нужного этажа Казуюки и остановился пролётом ниже, глядя на молоденького паренька с коляской, он все понял. Ленивое поколение маменьких сынков, растит таких же грудничков и в беспокойных объятьях своих мамаш, они хныкают да ревут. А от Ноа и Аюми были смелыми девочками и не смотря на свой возраст, живьём душили столичных монстров. С осуждением поглядывая, как пятилетий крепыш посасывает соску на руках у папки, он врезал ему затрещину и папа заплакал. А дитя как сосало, так и сосёт по сей день. Выйдя из лифта, он поспешил убраться вон и копаясь в карманах вспомнил, что ключей то у него давно нет. Ключи одолжил сокамернику, который вышел из тюрьмы, чуть раньше него. Значит работа кипит и его тут может быть даже ждут.