После завтрака мы с Катей сидели в гостиной ,продолжив чаепитие и обсуждали планы на день. Дожидаясь ,пока наши сопровождающие приедут. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, наполняя комнату тёплым светом, который я не могла увидеть, но отчётливо чувствовала. Внезапно телефон в моём кармане завибрировал.
— Ева, у тебя сообщение! — воскликнула Катя.
Я достала телефон и нащупала кнопку, чтобы прослушать текст сообщения. «Выходи», — сухо произнёс синтезированный голос. От Игоря.
— А у меня тут интереснее! — Катя зачитала вслух: — «Выходи, тут тебя кое-кто ждёт».
— Может, не стоит? — неуверенно спросила я. — Вдруг это какая-то ловушка?
— Нет, давай проверим, — решительно ответила Катя. — Я буду рядом, обещаю.
Её рука нашла мою, и я почувствовала знакомое тепло. Катя всегда умела вселять уверенность.
Мы вышли из дома. Звуки сада обрушились на меня: пение птиц в кронах деревьев, шелест листьев, далёкие голоса соседей. Катя вела меня осторожно, давая возможность привыкнуть к новым звукам.
— Сейчас мы на крыльце, — объясняла она. — Спускаемся по ступенькам, идём по гравийной дорожке.
Каждый шаг давался с трудом, но рядом была Катя, и это придавало сил. Я пыталась представить, кто же мог нас ждать. «Кое-кто» — это звучало так загадочно и в то же время немного тревожно.
Когда мы подошли к забору, я услышала знакомый звук — это был рокот мотора.
— Ева, слышишь? — прошептала Катя. — Это машина Игоря. Чёрный «Чайзер».
Я замерла. Действительно, теперь я отчётливо слышала знакомый звук двигателя.
Оказалось, что Игорь, увидев рядом с домом машину Гриши, вдруг подумал, что тот тоже приехал ко мне. Ревность взяла верх, и он решил проверить ситуацию, написав мне сообщение. А Гриша в это время просто приехал к Кате, как обычно.
— Я подумал… — смущённо начал Игорь. — Ну, в общем, вышло недоразумение.
Гриша рассмеялся, поняв всю ситуацию.
— Ребята, не ссорьтесь, — мягко сказала Катя. — Давайте лучше все расслабимся перед выставкой?— сделав небольшую паузу ,Катя добавила— А то ,наш Пикассо, сегодня весь день места себе не находит—
Постепенно напряжение спало. Мы все вместе сели по машинам, и неловкость сменилась весёлой беседой. Игорь и Гриша, преодолев свои сомнения, даже нашли общий язык.
Он помогает мне удобно устроиться на сиденье. Его прикосновения тёплые и заботливые. Катя с Гошей уезжают вперёд, а мы остаёмся позади.
Мотор тихо урчит, и машина плавно трогается с места. Я не могу разглядеть пейзаж за окном, но слышу, как шуршат шины по асфальту, как ветер свистит в открытых окнах. Игорь молчит, но я чувствую его напряжение.
Внезапно его рука накрывает мою. Его пальцы слегка подрагивают, и я понимаю, что он волнуется. Не знаю, что именно его тревожит, но мне приятно ощущать его прикосновение. В этом простом жесте столько заботы и внимания.
Мы едем на выставку. Странно думать о том, что люди будут смотреть на картины, которые я создала, не видя их. Каждая линия, каждый мазок — это результат долгих часов работы, интуиции и воображения.
Игорь сжимает мою руку чуть крепче, и я улыбаюсь. В этом простом жесте столько поддержки и понимания. Он знает, как важно для меня это событие, и его присутствие делает меня сильнее.
— Ты волнуешься? — наконец нарушает он молчание.
— Немного, — признаюсь я. — Но твоя поддержка помогает.
Он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:
— Твои работы потрясающие. Я видел, как ты работаешь, и знаю, сколько души ты вкладываешь в каждое полотно.—
Его слова согревают меня изнутри. Я благодарна ему за эти слова, за то, что он рядом.
Машина замедляет ход, и я понимаю, что мы подъезжаем к месту назначения. Сердце начинает биться чаще. Впереди выставка, люди, которые увидят мои работы, оценят их. И рядом со мной человек, который верит в меня больше, чем я сама.
— Мы приехали, — говорит Игорь, и я чувствую, как он выходит из машины, чтобы помочь мне.
В просторном фойе театра царило особенное напряжение. Люди, собравшиеся здесь, перешёптывались, с нетерпением поглядывая на массивные двери выставочного зала. Среди собравшихся были и ценители искусства, и просто любопытные, пришедшие на это необычное событие.
Атмосфера ожидания была пронизана особым трепетом. Каждый понимал: сейчас они станут свидетелями чего-то невероятного. Картины Евы, созданные в полной темноте, обладали удивительной способностью передавать эмоции и чувства, которые обычному художнику удалось бы выразить лишь при помощи света и цвета.