—Я понимаю вашу ситуацию, но я не смогу встретиться. Ева хочет поговорить с Павлом Сергеевичем лично.—
—Хорошо, я передам Игорю вашу информацию. Спасибо за понимание.—
Дима завершил звонок и повернулся к Игорю.
Игорь был потрясён этим сообщением. Он понимал, что теперь ему предстоит встретиться с Евой и объяснить ей всё, что произошло. Это будет непросто, но он должен попытаться. А может быть и вообще ничего не объяснять и оставить всё на несколько недель ,пока ситуация не уляжется?
Дима предложил отвезти Игоря домой, чтобы тот мог собраться с мыслями и подготовиться к встрече. По дороге домой Игорь молчал, погружённый в свои мысли. Он думал о том, как объяснить Еве всё, что произошло, и как попросить прощения за действия своего отца. Нервы не утихали. Дождь за окном постепенно стихал, оставляя после себя влажную тишину.
Дверь тихо приоткрылась, и Игорь шагнул в полумрак прихожей. Его шаги были тяжёлыми, будто на плечи навалилась вся тяжесть мира после ужасных новостей. В доме царила привычная тишина, лишь старинные часы отсчитывали секунды монотонным тиканьем.
—Игорь! Ты вернулся! У меня такие замечательные новости! Меня снова пригласили на приём! Представляешь, я чувствую, что иду на поправку!
Её протянутые руки дрожали от волнения, пока она искала его в пространстве. Когда её пальцы коснулись его куртки, она прижалась к нему всем телом, обвила руками, не подозревая о той буре, что бушевала внутри него.
Она не знала, не могла даже подозревать, что отец Игоря был тем, кто лишил её зрения, разрушил её мир, а теперь принёс в их дом новые страдания.
Игорь застыл, его руки бессильно опустились, а сердце разрывалось от боли и вины. Слёзы обжигали глаза, но он стискивал зубы, не позволяя себе расплакаться. В кармане его куртки лежал тёплый багет — жалкая попытка принести хоть каплю радости в этот день, который казался бесконечным кошмаром.
— Ева… — прошептал он, и голос его дрогнул, словно готовый вот-вот сломаться. — Всё будет хорошо…
Он достал багет, его пальцы едва не выронили тёплый хлеб. С трудом выдавив из себя улыбку, он протянул его ей. Улыбка вышла такой горькой, что, казалось, могла разрезать сердце. Ева, не подозревая о глубине его страданий и о тайне, которая разделяла их, приняла хлеб с благодарностью, всё ещё не отпуская его. Её доверчивость и невинность делали его боль невыносимой, а чувство вины — удушающим.
Игорь сидел на краю кровати, сжимая в руках смятый листок с перечнем препаратов. Цифры плясали перед глазами, сливаясь в бесконечную вереницу нулей. Чеки, которые семья Евы вынуждена была оплачивать еженедельно — на лекарства, процедуры, консультации лучших специалистов. Каждый чек — словно нож, вонзающийся в совесть.
«Обезболивающие, нейрореабилитация, сеансы с психологом…» — он мысленно повторял названия, пытаясь осознать масштаб. Его отец даже не потрудился узнать, во что обошлась его «ошибка» другим. Страховка покрыла лишь часть, а остальное — бесконечные счета, которые мать Евы подписывала с лицом, застывшим в маске отчаяния.
Он представил, как Ева, стиснув зубы, учится заново держать вилку или делает шаг, который раньше был естественным, как дыхание. Каждый такой шаг стоил месяцев боли и тысяч, которые её семья выкраивала из последних сил. А он? Он жил в своём коконе неведения, пока его отец отмахивался от вопросов: «Уладили, сынок, не твоё дело».
— Твоя вина? Нет. Но твоя ответственность? Да, — прошептал Игорь в тишину комнаты, разглядывая фото Евы до аварии. Её смех на снимке теперь казался ему укором.
Как бизнесмен, Игорь понимал ценность каждого рубля, но сейчас это не имело значения. Он связался с больницей и оплатил все текущие и будущие расходы на лечение Евы. Сумма, переведённая на счёт клиники, была эквивалентна годовому бюджету небольшого стартапа — но для него это стало инвестицией в искупление.
Он лично проверил условия её пребывания: заказал для палаты эргономичную кровать с электроприводом, оплатил услуги сиделки-реабилитолога и даже договорился о доставке свежих фруктов из его собственного фермерского хозяйства. Каждое действие сопровождалось мыслью: «Это минимум, что я могу сделать».
Конечно же Игорь не оплачивал всё со своей карты ,а с Димкиной. Чтобы никто не узнал этого раньше времени.
Но финансовая помощь была лишь частью плана. Игорь решил взять на себя координацию всего процесса восстановления. Он нанял личного ассистента, который ежедневно собирал отчёты от врачей, физиотерапевтов и психологов, а затем обсуждал их с Игорем на специальных брифингах. Он изучал медицинские термины, графики реабилитации и даже посещал лекции по нейропсихологии, чтобы лучше понимать состояние Евы.