Я помню, как впервые привёл её сюда. Тогда я ещё не знал правды. Мы сидели у окна, я рассказывал ей истории, а она улыбалась, ощупывая пространство руками. Теперь же я веду её сюда под предлогом деловой встречи, прячась за маской безразличного адвоката.
«Сын дьявола» — эта мысль не даёт мне покоя ни днём, ни ночью. Она преследует меня в кошмарах, в каждом взгляде, в каждом слове. Я боюсь, что Ева когда-нибудь узнает правду. Что она поймёт, кто я на самом деле. Что она увидит во мне не того Игоря, которого знает и любит, а сына человека, разрушившего её жизнь.
Дима идёт рядом, не подозревая о тяжести моего груза. Он думает, что это просто дело, обычная притворная работа адвоката. Но для меня это — шанс хоть немного искупить вину отца, защитить Еву, быть рядом, пусть даже под маской другого человека.
Мы подходим к ресторану. Я вижу, как солдатик останавливается, вдыхает воздух, пытаясь уловить знакомые ароматы. Она не подозревает, что это место принадлежит человеку, который разрушил её мир. А я стою рядом, прячась за чужой маской, боясь быть тем, кто я есть на самом деле.
Когда Ева вошла в ресторан, меня словно окатило ледяной волной отвращения к самому себе. Её лёгкая походка, уверенные движения рук, ощупывающих пространство перед собой, её искренняя улыбка — всё это разрывало мою душу на части. Я стоял, застыв как камень, пока она шла навстречу своей судьбе, даже не подозревая, что находится в логове того, кто разрушил её жизнь.
Она была одета так просто и естественно — обычные джинсы, лёгкая футболка. В её одежде не было ничего вычурного, ничего показного. Она выглядела как обычный человек, который просто хочет жить, просто хочет видеть. И от этого мне становилось ещё хуже.
Дима встретил её у столика, вежливо поддержал под локоть, и помог сесть. Я следил за каждым её движением, затаив дыхание. Как она осторожно ощупывает скатерть, как прислушивается к звукам вокруг, как пытается уловить атмосферу места. А я знал правду об этом месте, знал, кому оно принадлежит, и от этого знания мне становилось физически плохо.
Я застыл за массивным столом из тёмного дерева, мои пальцы бессильно сжимают и разжимают воздух. В комнате царит полумрак, лишь тусклый свет настольной лампы создаёт причудливые тени на стенах. Ева проходит мимо, её уверенные, но такие беззащитные шаги эхом отдаются в моей душе. Она не видит меня, но я чувствую на себе тяжесть её невидящего взгляда, который будто проникает в самую глубину моей души.
Дима расположился напротив неё, его голос звучит профессионально и холодно. Они обсуждают какие-то детали, строят планы, а я сижу здесь, словно пленник собственных тайн. Ева доверяет этому человеку, опирается на него, как на последнюю надежду. Если бы она только знала правду…
Каждый её вздох, каждое движение отзываются в моём сердце острой болью. Я мог бы встать, подойти к ней, взять её руку в свою и рассказать всё как есть. Но тогда рухнет весь мой мир, построенный на тончайшей паутине лжи. И что тогда? Прощение? Понимание? Вряд ли.
Её присутствие здесь наполняет меня невыносимой тоской. Я вижу, как она старается быть сильной, как борется с судьбой, и это делает мою ложь ещё более гнетущей. Она даже не подозревает, насколько глубока та ложь, в которой мы все погрязли. И я, сидя здесь, становлюсь её невольным хранителем — хранителем тайны, которая может разрушить всё, что мы построили.
Прощальный жест эхом отразился от стен, и Ева, погруженная в свои мысли, достала телефон. Её пальцы, слегка подрагивающие от волнения, набрали знакомый номер. В этот момент мир вокруг словно замедлил свой ход, застыв в ожидании.
— Алло? — её голос звучал так искренне, так доверчиво, что у Игоря защемило сердце.
Его взгляд скользил по её изящной фигуре, по тому, как она прижимала телефон к уху, как лёгкая улыбка играла на её губах. Он знал всё — каждую деталь, каждый поворот этой истории. Знал, что его отец стоял за тем кошмаром, который лишил Еву зрения.
Ветер шелестел листвой, принося с собой горьковатый запах приближающейся осени. Игорь чувствовал, как его идеальный мир, построенный на лжи и двуличии, рушился подобно карточному домику. Каждый её жест, каждое движение, наполненное верой и надеждой, словно острый нож, вонзался в его душу.
Я стремительно направился к официантке, которая обслуживала Еву после нашей с ней встречи. Её присутствие здесь сейчас было не просто неуместным — оно было опасным. Каждый мой шаг эхом отдавался в гулком пространстве ресторана, пока я пробирался между столиками.