Та устало выдохнула, и как-то обмякнув села.
- Ты поешь, не к столу такие вещи-то рассказывать.
- Ничего, я привыкшая.
Мама поморщилась, и поскребла пятнышко на столе. Затем решив что-то для себя, начала рассказывать:
- Алла Михална позвонила. Соседка. Ты ее вряд ли помнишь, старая грымза, жила под бабкой. Не знаю, где она номер отца раздобыла, но в общем позвонила на той неделе. Орала что топит ее бабка, что мы бросили старуху. А что бросили?! Отец еду каждую неделю возил! Болтает тоже! - Вскинулась мать.
- Что потом?
- Что-что, поняли сразу ,что ничего хорошего… Отец по воскресеньям ездил, Алла Михална в пятницу позвонила… Бабушка-то телефоном не пользовалась… Не хотела обучаться-то. И вон оно как…
- Как? -Настырно уточнила я.
Мать закусила губу и поморщилась, с неприязнью.
- В ванной она лежала, несколько дней как. На улице тепло. Отец до сих пор, в себя прийти не может, от зрелища. Мать его тем более.
Службу специально вызывали, все там убирать. В мешке её хоронили, прости меня Господи, один холодец остался.
Яичница застряла в горле, и я подавилась. Мать налила воды, и подала стакан.
- Я говорила, после еды лучше… - Извиняющим тоном, произнесла она.
Отдышавшись, и утерев слёзы, от тошноты, я спросила:
- Мам, а чего вы ее к себе не забрали?
Мать покосилась на меня, и ответила:
- Так не в себе она была. Мне зачем это надо? К тому же к бутылке она прикладывалась.
- Не хорошо как-то вышло. - Опустила я голову.
- Не без этого. Поэтому делать тебе там нечего. Наследство оформим, а через полгода продадим. - Подытожила мать.
Я лишь кивнула. Жить в квартире, где случилось такое, мне совсем не улыбалось. Детская ностальгия одно, утопленник в ванной другое.
ГЛАВА 2
В своей старой комнате я долго ворочалась без сна. Разговор с матерью гудел в голове, как назойливая муха. Вроде бы всё объяснила, но ощущение, что что-то недосказано, не отпускало.
Я встала с кровати, подошла к окну. За окном ночь висела чёрным покрывалом, лишь фонарь под окнами отсвечивал жёлтым кругом. Тени от веток дуба перекликались с отблесками на стекле, и казалось, будто кто-то водит пальцами по стеклу.
Сон всё не приходил. Я откинулась на подушку и наконец задремала. Но сон был липкий, тягучий, словно чужой. Мне приснилась ванная комната в бабкиной квартире. Я стояла у двери, а в ванной что-то плавало. Сперва я подумала, что это мусор, но, вглядевшись, поняла — это нечто напоминает человеческое лицо. Оно всплывало и тянулось ко мне, с мутными глазами и полуоткрытым ртом.
Вскрикнув, я проснулась в холодном поту, сердце колотилось так, что, казалось, разбудит весь дом.
— Чёрт… — прошептала я, вытирая лоб.
Сердце всё не унималось.
На кухне мать уже что-то делала. Я вышла к ней — волосы растрёпаны, глаза красные. Она посмотрела на меня с лёгкой тревогой, но промолчала.
— Черти на тебе ездили? — спросила она наконец, хмурясь.
— После вчерашних разговоров плохо спалось, — буркнула я, отводя взгляд.
Она поставила передо мной чашку чая, но даже его запах показался мне затхлым, как будто пахло не чаем, а больничной палатой.
День тянулся, как пережёванная резина. Я сидела перед телевизором, но не слышала ни слова. В голове крутилась одна мысль: бабка, дом, вода…
Вечером мы поужинали, и я снова отправилась в свою старую комнату. Сон пришёл быстро, но я словно сразу упала в чёрную воду.
Проснулась от лёгкого толчка. В темноте что-то было не так. Веки слиплись, я с трудом их разлепила. В комнате стояла вязкая тишина, а на потолке плясали слабые отсветы от уличного фонаря.
Нащупав на тумбочке телефон, посмотрела — два ночи. Со мной так часто бывает: если засну до одиннадцати, просыпаюсь посреди ночи, как будто кто-то трогает меня за плечо.
Я повернулась на бок и попыталась уснуть, но тут накатило это чувство…
Было ли у вас такое, что время вдруг перестаёт идти, и ты будто зависаешь в собственном теле? Кажется, что даже сердце замирает, а каждый шорох, каждый звук вокруг — как в микроскоп. А потом приходит это липкое, животное чувство — что ты не один. И это «нечто» в комнате ждёт, чтобы ты пошевелилась.
Я замерла, боясь дышать. Из-за шкафа донёсся едва слышный скрип. Словно кто-то шевельнул пальцем по дереву.
— Лена… — протянуло откуда-то из-за шкафа.
Хриплый, едва различимый шёпот, но я его услышала.
— Леночка… — ещё тише, будто в моей голове.
Я сжалась, вцепившись в одеяло, как в спасательный круг.