Слава Богу, он хоть не по пути где-то вывалился. А-то точно было бы тяжело отыскать.
Вижу, как загадочно Янина смотрит на моего спутника, но не уверена, что должна их знакомить… Как-то ведь странно это, да?
– Ну, мы пойдём, – отвечаю ей и неловко улыбаюсь, прощаясь. Она закрывает за нами, и мы с Яром возвращаемся обратно в лифт.
– Сильно я тебя напугал?
– Нет, не сильно… Но прилично. Я думала, сейчас забьёшься в угол и… Всякое такое… Не особо переношу.
– Понятно. Да ты вообще в целом хилячок, – смеётся он, когда лифт открывается, и мы опять заходим внутрь.
– Ну да… Есть такое. Не знаю, что же теперь делать. Ехать в полицию?
– Не советовал бы… Такие заявы редко рассматривают…
– Ага… А ты знаешь это, потому что…
– Потому что у меня батя в следственном комитете. Как-то так…
– Оу… Понятно. И что же мне тогда делать? Что бы ты посоветовал?
– Самое примитивное – сменить замки. Но… Ты же снимаешь? Нужно с хозяином такое согласовывать…
– Мне кажется, она сочтёт меня за сумасшедшую и не разрешит, – вздыхаю я, когда лифт останавливается на первом этаже, но дверь почему-то не открывается. И мы с Яром смотрим друг на друга. – Что за фигня?
– Погоди… – тычет он на какие-то кнопки…
– Прекрасно… – выдыхаю с отчаянием. – Я когда-нибудь сегодня окажусь дома, интересно?
Яромир ржёт, а потом чуть подталкивает дверцу, и она всё-таки открывается.
– Вылезай первая… Видать, заело что-то…
– Угу, спасибо, – выхожу, протиснувшись рядом с ним, и он сразу же за мной следом. – Не знаю, что бы я без тебя делала…
– Да ладно… Уверен, ты бы точно нашла занятие… – угорает надо мной. – К примеру, спалила бы хату или затопила кого-нибудь…
– Я живу на первом этаже… Никого не могу затопить…
– Можешь… Подвал, к примеру…
– Блиииин, – морщусь я, подумав об этом.
– Не парься. Идём в тачку. Тебе бы спать побольше…
– С чего ты решил, что я не сплю?
– Ну, видно потому что. Отёки под глазами…
Он типа всегда такой внимательный, да? Мне теперь стыдно и не по себе…
Как только садимся в машину, я достаю свой телефон и смотрю в чёрный квадратик, словно в зеркало, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте салона его машины.
– Что сильные отёки, да?
– Успокойся… Не сильные… Выдохни уже. За олимпиаду что ли переживаешь?
– Нет… А ты, кстати?
– Я? Да мне на неё с высокой колокольни, – заводит он машину.
– Значит, ты не едешь?
– Еду, разумеется, – отвечает и посмеивается. – Как можно пропустить такое событие…
– Слушай… А насчёт Демьяна… У вас поэтому всё столь гладко после того случая… Из-за того, кто твой отец?
– Ну типа того, да.
Думаю, как же повезло кому-то… Иметь такую фамилию, которой априори можно ставить всех на место, получается? Это и ужасно, конечно, тоже… Но я бы хотела так пожить. Хотя бы один день.
– Что? – замечает он мой взгляд.
– Ничего, – опускаю глаза.
– Нет уж говори. Я же вижу…
– Просто думаю каково это… Когда родители богатые и…
– Это охуенно, Алексия… Но порой и очень сложно. Потому что несёт последствия.
– Говоришь так, будто знаешь о чём… Какие последствия для тебя?
– Всякие… Не особо прекрасные…
– Твои родители, выходит, решили бросить Курск?
– Ну… – смеётся он, мотая головой. – Нет. Мой отец остался жить там…
– Значит вы с мамой сюда переехали? А у тебя есть братья или сёстры? – спрашиваю, и машину вдруг резко ведёт куда-то в сторону на встречку, отчего я вжимаюсь в спинку сиденья, а Яромир давит на гудок.
– Мудила, сука! Куда едешь?! Гондон… – ругается, выруливая обратно, а я уже словила флэшбеки из своего девства перед смертью. – Ты чего? Эй…
– Я кажется, слилась с сиденьем…
Он начинает ржать, потому что оно кожаное и коричневое… И я тоже подключаюсь. Так и хохочем как два придурка. И я забываю о нашем разговоре напрочь…