Соха с Вроблевским тоже залезали к нам через ту же 80-сантиметровую трубу – другого пути не было. Наши еще не привыкли передвигаться по узким и тесным тоннелям, но для Сохи с Вроблевским это было в порядке вещей. Именно так они путешествовали по своему подземному миру. Каждый день они приносили нам одну-две буханки хлеба, хотя папа в своих дневниках написал, что была еще и колбаса. Колбасу я не помню, но это, скорее всего, потому что в скором времени я сильно заболела, и мне было не до еды. Как только мы обосновались в бункере под церковью, я заболела дизентерией, понос не прекращался долгие недели. С Павлом произошло то же самое. На самом деле болели все, но тяжелее всего пришлось детям. Именно в этот момент родители начали отдавать нам с братом свою ежедневную долю питьевой воды – приблизительно две трети стакана. Наверно, нам с ним удалось выжить только благодаря этому. Позднее папа написал, что он и сам в тот момент сильно болел. Его так мучила жажда, что он иногда пил сточные воды, считая, что хуже ему от этого уже не станет. Никто не знал, чем вызывались наши заболевания. То ли это были микробы в воде, то ли плохая еда, то ли бактерии в воздухе. Так или иначе, болезнь изматывала и вынимала из нас все силы. И конечно, это все было еще и отвратительно, хотя я не могу сказать, чтобы наша рвота и понос заметно ухудшали и без того кошмарные условия.
Долгие годы я была уверена в том, что тяжелее всего в эти первые дни и недели было Павлу, и мои родители сходили с ума от беспокойства за его здоровье, но уже во взрослом возрасте, прочитав отцовские дневники, поняла, что сама болела гораздо сильнее. За четыре года я настолько привыкла заботиться о малыше, защищать его, забирать у него все болячки, что, наверно, считала своим долгом нести на себе всю силу наших болезней.
Кроме продуктов, Соха с Вроблевским приносили нам карбид для ламп, инструменты и всякие расходные материалы. Однажды Павел заболел ангиной. Мама попросила Соху принести лекарства. Однако Соха побоялся, что частыми посещениями аптек может привлечь к себе внимание немцев. Нам всем было ни к чему, чтобы за Сохой установили слежку. Раз он даже зашел в аптеку, но так разнервничался, что ушел с пустыми руками. На следующий день он спросил мою маму, нельзя ли вылечить малыша как-то иначе. Она сказала про гоголь-моголь – средство, очень популярное в еврейских семьях Восточной Европы. Рецептура гоголь-моголя менялась в зависимости от региона и семейных традиций, но наша мама всегда делала его из яиц и сахара. Говорили, что эта микстура прекрасно помогает от горла…
Не прошло и нескольких часов, как вдруг во «входной» трубе раздался какой-то шум. Кто-то идет! Папа, приготовился встретить непрошеных гостей: схватил палку и… увидел, что вернулся Соха. Оказалось, Соха решил не оставлять Павла на целый день без лечения, и поэтому, собрав нужные ингредиенты, вновь отправился в путешествие по 80-сантиметровой трубе. Он проделал весь путь, неся в зубах носовой платок с четырьмя куриными яйцами. Представляете? Ползти несколько километров, неся в зубах мешочек с таким хрупким грузом! Вот почему моя мама стала называть Соху нашим ангелом-хранителем… впрочем, вскоре и все остальные станут думать о нем так же.
Соха с Вроблевским вели себя предельно осторожно. Каждый раз они спускались в канализацию через люки на разных улицах, и мы слышали, как они пробираются через грязь и воду, еще за полчаса до их появления у нас. Как же они шумели, продвигаясь по трубам! Ковалов оставался сторожить вход в систему на поверхности. На случай задержания у них были заготовлены вполне убедительные объяснения. Они одевались в свои комбинезоны и болотные сапоги, брали с собой инструменты и фонари. Но как объяснить, почему у них в сумках лежат продукты и прочие вещи, не связанные с работой? На этот случай они договорились при встрече с немцами под землей просто бросать сумки в реку, течение которой моментально уносило их из виду.
Проверить на прочность все эти отговорки им довелось в самые первые дни, когда к ним, готовящимся спуститься в канализацию, вдруг подошел гестаповец. Он явно намеревался задать несколько вопросов, но Соха с Вроблевским столкнули мешки с продуктами в люк, а потом начали упрекать офицера в том, что он отвлек их от работы, в результате чего они уронили в воду цемент. Тактика оказалась эффективной, и офицер, махнув рукой, разрешил им продолжать заниматься тем, чем они занимались до его прихода. А мы в тот день остались без пищи – она утонула в Пельтеве.