- Назвал старой каргой? – не поверила девушка. – Теперь понятно, почему хозяйка взбеленилась. Она терпеть не может, когда указывают на её возраст.
- Но она же старая?
- И это повод оскорблять? А если я через слово стану называть тебя мелким, понравится?
- Я не мелкий! Мне четырнадцать в этом году исполнится.
- А мне девятнадцать, поэтому для меня ты мелочь пузатая.
Я попытался сыскать ответ - такой, чтобы одновременно достойным и остроумным вышел. Но увы, с фактами не поспоришь.
- Надо же додуматься - оскорбить хозяйку в личном кабинете. В месте, где она царь и бог, - девушка покачала головой, и светлая прядь непослушных волос упала на глаза.
- А нечего было меня увольнять! – выпалил я зло. Даже не знаю отчего было обиднее: от того, что Арина отказывалась становиться на мою сторону или от того, что заканчивались контраргументы.
- Её можно понять.
- С чего это?! – возмутился я.
- А с того, что Желтые Фонари – рассадник сплетен и слухов. У пьяных мужиков и без того языки развязаны, а если под боком находится женщина готовая слушать и восхищенно кивать… Иногда такое болтают, что уши в трубочку заворачиваются. И про то какие они важные и крутые, и как дела обстряпывают. Прямо не люди - боги Олимпа… Конечно, большая часть из сказанного мусор, но иногда попадается и действительно ценная информация. Вот она и не должна покинуть пределы заведения, иначе быть беде. Стригуны заинтересованы в этом особенно. Ведь бордель располагается на их территории, и именно их ребятки чаще всего появляются в стенах заведения – треплют языком направо и налево. Если случится утечка информации, знаешь куда они первым делом придут? Правильно, к мадам Камилле. Начнут проверять данные о сотрудниках, кто кем работает, какие имеет связи. Вот тут и всплывет фамилия некоего мальчишки, живущего у Лукича. Это я впервые о нем услышала, а стригуны – будь уверен, прекрасно осведомлены, кто он и чем занимается. Как думаешь, что они сделают?
- Поймают меня и изобьют?
Девушка покачала головой
- Убьют?
- Глупостей не говори. С тобой ничего не случится, как и с Лукичем. Вы люди атамана Малажского и находитесь под его защитой, а мы…, - Арина грустно улыбнулась, – мы виноваты во всем. В том что они не умеют пить, а выпив, хвастаются без меры. Что в постели только и способны пердеть. Что в кутеже своем неудержимы, а на утро тычут кошельками в лицо, требуя вернуть деньги. Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…
- … сказал и в темный лес Ягненка поволок, - продолжил я.
- Да, поволок, - девушка грустно улыбнулась. Вытянула руку и потрепала меня за вихры, успевшие отрасти за зиму. - Басня старая, но до чего же верная: у сильного всегда бессильный виноват. Сколько девчонок бесследно исчезло… Может слышал легенду о степных лисицах? Вот то-то и оно. Обижаешься на мадам Камиллу, а она нас защищает.
- Себя она защищает, - не выдержал я, – боится, как бы в заведение не пустили красного петуха.
- И это тоже, - неожиданно легко согласилась девушка, – но мадам остается единственным человеком в поселке, которого хоть как-то заботит наша судьба, поэтому давай не будем… если только не хочешь поругаться.
Ругаться я не хотел и спор затих сам собой. Мы еще маленько посидели, попили остывшего чаю, а потом пришла пора уходить. Но прежде я помог убрать грязную посуду со стола. Попытался помыть тарелки, но легким подзатыльником был изгнан с кухни. Арина долго шуршала пакетами и в качестве гостинца вручила увесистый сверток.
- Держи вкусняшки! И бобыля своего можешь угостить, - произнесла она, смеясь.
Вот уж кто обойдется. Его окромя чефира не интересует ничего.
Распрощавшись с хозяйкой и пообещав почаще заглядывать в гости, я выбежал на улицу. Ночной воздух моментально проник под куртку: попытался ущипнуть - захолодить кожу, но ничего у него не вышло. Прижатый к груди сверток отдавал теплом, и на душе моей было тепло и уютно, впервые за долгое время.
Через неделю пришла весна. Она резко распахнула свои объятия и по улицам поселка заструился теплый воздух, нагоняемый ветром с южных равнин. Природа оживала на глазах: сквозь дорожную грязь проступили побеги сочно-зеленой травы, а на редких деревьях принялись набухать почки.
Созревал и Тоша... Я специально не торопил парня, делая вид, что не было никакого предложения. Плох тот купец, что товар свой нахваливает без меры, да лезет на глаза, не давая проходу. Это и цену сбивает и навивает нехорошие подозрения: а так ли он хорош? Не таится ли здесь какого подвоха?
Я не торопил развитие событий, понимая, что Тоша не утерпит. Запала в пацанскую душу знойная цыганочка. Народ на заправке жаловался, что он все уши прожужжал своей Ясмин. Ясмин то - Ясмин это, будто речь шла о заморской принцессе, а не об элитной проститутке из борделя.
Клиент медленно томился, клиент вызревал… Надо отдать должное, держался он достойно, и даже бровью не повел, когда я вновь показался на заправке. Пожал протянутую руку и принялся смолить, пуская сизые облачка в синеющее над головой небо. Что же, я никуда не спешил, поэтому встал рядом и принялся созерцать близлежащие окрестности.
Южный выезд отличался на редкость унылым пейзажем: сплошные постройки хозяйственно назначения. Они тянулись серой лентой вдоль дороги до самых ворот с облезлой аркой. Когда-то давно на ней красовалось приветствие «boas-vindas», сделанное полвека назад в честь прибытия дорогих заокеанских друзей. Время прошло, друзья стали врагами, а от надписи остались лишь контуры букв, едва различимые в солнечном свете.
Дальше за воротами шли коробки давно разграбленных гаражей, кладовых и даже имелась высокая в два этажа голубятня. Взять внутри при всем желании было нечего, разве что строительный мусор, да пищевые отходы.
Последнего добра здесь было навалом… Предприимчивые дельцы с рынка сбрасывали за воротами испортившийся товар, плодя и без того немалые стаи крыс. Поселковая управа пыталась бороться с нарушителями санитарных норм, да только толку? На то дельцы и предприимчивые, коли узнавали о засадах заранее. Кучи мусора продолжали расти и шириться, достигнув подножия железнодорожной насыпи, а сразу за ней начиналась бесконечная степь.
- Хрен с тобой, уломал, - не выдержал Тоша. – Я с пациками пошептался… короче, будет тебе информация про внедорожник, но при одном условии.
- Каком это? – тут же напрягся я. Подумалось, что сейчас денег начнет просить, но Тоша сумел удивить:
- Нужна фотка… Да не пялься ты так, не пялься – не твоя же. Девчонки в борделе лучшим клиентам дарят профессионально сделанные карточки. Лиц там не видно, зато какие тела – сисечки, писечки. Видел парочку – просто отвал башки. И материал высшего качества: картон, глянец… такого в местном фотоателье не найдёшь. Короче, с тебя фотка.
- И как я её достану?
- Ка́ком и в раскорячку, - ухмыльнулся Тоша, довольный тем, что удалось застигнуть меня врасплох - Ты же будешь общаться с Ясмин? Вот и попроси.
- Я-то спрошу, только с какого перепуга она станет фотками разбрасываться? Сам же сказал – щедрым клиентам.
Тоша с подозрением уставился на меня:
- Чижик, ты случаем пургу не гонишь? Типа с девчонками на короткой ноге, а сам в борделе хуже пса бездомного? Придешь и скажешь: извини, Тоша, обломалась твоя свиданка - давай информацию про внедорожник забесплатно. Так думал сделку провернуть?
Именно так я и хотел, поэтому с гневом отмел выдвинутые обвинения.
- Чё за наезд?! Когда это Чижик пургу гнал?
Тоша зашевелил надбровными дугами, пытаясь припомнить мои прегрешения. Но так ничего и не найдя, зло процедил:
- Короче, мелкий, за фотку получишь информацию про красный внедорожник, а за организованное с Ясмин свидание два целковых сверху накину. Или так, или иди ищи лоха в другом месте.
Прав был Тоша, тут не поспоришь. От хорошей сделки должны выиграть обе стороны, иначе это не сделка получается, а сплошное надувательство.
Фотку достать не проблема. Раньше была не проблема, пока не разругался в пух и прах с хозяйкой борделя. Теперь в квартал Желтых Фонарей лучше не соваться. Мадам Камилла шутить не станет - мигом натравит своих вышибал, а тем плевать кого бить: проштрафившегося клиента или сопляка с улицы. И что же теперь делать… что делать.