- Эй, ты чего?
- Тебе нужно бежать, скоро здесь будет охрана.
- Подумаешь…, - начал я хорохориться и тут же получил щелчок по носу.
- Как она тебя, а? – заухал довольный Малюта. Но девушка не обратила на здоровяка никакого внимания, словно кроме нас двоих и не было никого. Крепко схватила за плечи и повторила:
- Вам нужно бежать - и не спорь, я смогу за себя постоять.
- Ты уже постояла, - указал я пальцем в покрасневшую щеку. Только девушку это нисколько не смутило
- Да послушай же! Скоро сюда сбежится местная охранка. Я найду с ними общий язык - сумею договориться, да и у мадам кое-какие подвязки имеются, а вот вас они слушать не станут.
Я перевел недоверчивый взгляд на лежащего на земле ухажера.
- А если он раньше очнётся?
Злость холодным отблеском стали промелькнула в глазах девушки.
- Пусть только попробует! Я с этого козла еще деньги стрясу.
- Но…
- Всё потом… поговорим, когда в гости зайдешь.
- Да, Чижик, хорош рассусоливать, - вмешался в разговор Малюта, - или хочешь проблем огрести? Хлыщ этот за жандармскими побежал.
Зря он это сказал, потому как Гамахен принялся суетиться. Дернулся в одну сторону, рассчитывая укрыться в тени дерева, но передумал и рванул в противоположную – за беседку. Последней каплей стала взвившаяся в небо шутиха. Она со свистом пронеслась над нашими головами и бабахнула!
Запаниковавший Гамахен ломанулся через заросли напрямки. Следом рванули остальные: если Тоша рыбкой нырнул в кусты - едва слышно, то Малюта ушел солидно, с причитающимся ему хрустом ломаемых веток.
- Давай уже, беги, - прошептали за моей спиной и неожиданно сильно толкнули. Ноги сделали два шага вперед, а где два, там и три, и четыре. Я и сам не заметил, как побежал.
Пересек извилистую дорожку и нырнул в темноту парка. Свернул направо, следуя за звуками пыхтящего впереди Малюты. И ведь совсем недавно бегали по здешним местам, сопровождаемые трелями жандармских свистков.
Сейчас никто не свистел, но темнота стояла такая, что хоть глаза выколи. Возле дорожек было еще ничего – тусклые отблески фонарей давали возможность осмотреться, а стоило углубится в парк и…
Я не увидел, как Малюта врезался в беседку. Лишь услышал глухой звук удара и последовавшие за ним матюки. Когда же подбежал ближе, заметил ползающую на карачках тень.
- Ты как, живой?
Пришлось повторить вопрос, прежде чем здоровяк отреагировал.
- Разбил, - пожаловался он.
- Чего… башку? – не понял я.
- Да причем здесь башка… Очки! Очки всмятку, - едва ли не взвыл от досады здоровяк. И даже потряс кулаком с остатками некогда шикарных авиаторов. Впрочем, на счет последних я не был уверен. Этакая темень стояла вокруг, поди разбери, что он там на самом деле держит – дужку от очков или подвернувшийся под руку пучок травы.
Весь задор к бегству у Малюты пропал. Пришлось едва ли не силой поднимать здоровяка, а после толкать к видневшемуся впереди забору. Даже когда выбрались наружу, Малюта не переставал причитать:
- Разбил, даже не поносил толком… почти новенькие, фирменные.
- Чего это с ним? – удивился Тоша.
Ответить я не успел. Малюта поднес здоровенный кулак к лицу приятеля и яростно затряс.
- Вот чего – видишь! Вот чего!!!
Меж пальцев торчали темные осколки стекла.
- Так они же не твои, чего зря расстраиваться?
- Как не мои? - опешил Малюта. – Что с бою взято, то свято!
- Хорошо, - не стал спорить Тоша, - а как разбить умудрился?
Здоровяк обиженно нахмурился
- Да там беседка одна стояла… Чё ты ржешь, чё ржёшь?!
Тоша и вправду едва сдерживал смех, а Гамахен и вовсе захрюкал, уткнувшись лицом в ладони.
- Серьезно, в беседку? – с трудом выдавил из себя Тоша. – Я понимаю, в столб фонарный врезаться или дерево не заметить, но в беседку? Она же огромная, да еще и выкрашена в белый цвет. Ты как умудрился?
- В очках я был, - потупив взор, принялся объяснять Малюта, – в них бежишь - нихрена не видно,чернота одна кругом.
- Снять не пробовал?
Малюта лишь рукой махнул, той самой, что сжимала многострадальные очки. Ответ на заданный вопрос лежал на поверхности, его даже озвучивать не пришлось. Когда дорываешься до того, о чем давно мечтаешь, разум и логика отступают на второй план. Так было с Тошей, объевшимся первой в этом году дыней и промаявшимся животом два дня. Так было с Гамахеном, купившим малоразмерные кроссовки со скидкой. Умный вроде, а мозгов… Все разносить их пытался – хромал до тех пор, пока не случилось нагноение из-за впившегося в мякоть ногтя.
Когда живешь в вечной нужде, то становишься голодным до определенных вещей. Хватаешься за них, пытаешься нарадоваться, пока существует такая возможность. В случае с Малютой радость была недолгой и длилась от силы минут пять. Может потому и переживал сильно.
Содержимое изъятого кошелька несколько подсластило пилюлю. Мы быстро поделили изъятое богатство, а двухрублевый остаток договорились проесть в ближайшей забегаловке.
Обратным путем шли куда веселее, вспоминая недавние события. И даже несколько километров пешком по обочине не показались такими уж утомительными. Да, каждый из нас о чем-то мечтал: Тоша с самой зимы грезил о дынях, Гамахен о новых кроссах, Малюта о солнцезащитных очках, а я? Чего хотел я? Если призадуматься, то многого: начиная с личного автомобиля и заканчивая апартаментами на верхнем этаже небоскреба. Но то в светлых мечтах о далеком будущем, которое может никогда не состоится. А прямо здесь и сейчас? Наверное, ничего… Было здорово ощущать себя частью компании. Не каким-нибудь там придатком, а полноправным членом, за которого если надо в драку ринутся. Теперь я это точно знал, потому и был счастлив.
Увы, у любой медали имелась оборотная сторона. Пацаны не только из беды выручат, но и поинтересуются: а собственно, что это было, точнее – кто? Личность девушки вызвала живой интерес. Особенно у охочего до женского полу Тоши. Он первым и спросил:
- Эта Арина кто тебе?
Правду говорить я не собирался, да и какова она – правда, если задуматься? Она мне не девушка, не знакомая с улицы, не мать и не сестра. Тогда кто - друг? А разве бывает дружба между мужчиной и женщиной? Мир велик, может где-то подобное и случается, но точно не в нашем поселке. Ни одна уважающая шпана в коллектив девчонку не примет. А уж когда вырастут… Когда вырастут, совсем другие интересы появляются, не имеющие никакого отношения к дружбе.
Думал я недолго, выдав пространный ответ про дальнюю родственницу. При этом уточнять не стал: троюродная она мне сестра или четвероюродная тетка.
Пацаны, понятное дело, не поверили. Откуда взяться родне, от которой до сей поры не было ни духу ни слуху? А въедливый Гамахен спросил:
- Причем здесь мадам?
- Какая мадам?
- Твоя родственница упомянула о некой мадам, имеющей необходимые связи с жандармскими.
- Что-то не припомню.
- Было, было такое… Я тут пораскинул мозгами и кое-что вспомнил, - в голосе Гамахена появилась обманчивая мягкость, - живет в Красильницком известная всем мадам по имени Камилла. И содержит она одно ночное заведение с этими… ну ты сам понимаешь.
- Не понимаю, – остановился я, - ты на что намекаешь?
Гамахен тоже был вынужден затормозить, поскольку шел следом. Мы замерли друг напротив дружки, и принялись играть в гляделки: злые с моей стороны и ехидно-насмешливые с его. Пускай только попробует сказать «шлюха». Я эти слова ему обратно в глотку вобью.
- Харэ, пацанва…заканчивай.
Неведомая сила отбросила меня в сторону. Сделала это легко и непринужденно, словно несмышленого щенка. И только задрав голову, я увидел возвышающегося Малюту. Здоровяк никого не толкал, не пихал, а просто втиснулся в тот небольшой зазор, что между нами образовался. Потому нас с Гамахеном и разметало.