Вот же ж гадство! Я от души лупанул кулаком по полу, только легче от этого не стало. И откуда только узнали про Лукича? Какая гнида растрепала, у кого живу и на кого работаю? И ладно бы только это. В самом факте того, что мелкий пацан шестерит на одну из бандитских группировок не было ничего удивительного. Каждый крутится как умеет. Тут другое интересно: откуда стригуну стало известно про тетрадь? Что я помимо шатания по улицам еще и бумаги по мастерской веду? Кто растрепал? Лукичу в том не было никакого смысла, а сам я держал язык за зубами…
«Стоп, а что если…», - я аж замер от внезапно пришедшей в голову мысли. Про тетрадь ничего не говорил – то правда, но ведь жаловался. Пацанам жаловался, что приходилось по вечерам много писать. Мозоли на пальцах демонстрировал. Помнится, Тоша тогда шутил, со Львом Толстым сравнивал, а Гамахен писюном дразнил. Делал это не в шутку, как было принято среди своих - напротив норовил посильнее обидеть. Он вообще был зол на меня в последнее время. Гадил по мелочам, но красную черту никогда не переступал. И вот случилось… Заложил меня стригунам, падла.
Сердце бешено заколотилось в груди, а глаза застила красная пелена. Я плохо помнил, как дождался прихода пацанов. Как накинулся на Гамаша, как огрел того невесть откуда взявшейся палкой. Огрел бы еще сильнее, но Малюта на пару с Тошей оттащили меня. Придавив к сухой земле, принялись поливать водой. Только тогда очухался. Слизнул пару капель и понял, что никакая это не вода, а дюшес – тот самый, что Гамахен обещался принести на посиделки.
- Успокоился? – проухал откуда-то сверху Малюты.
- Ага.
- Ага – успокоился, или ага – я вам ща устрою? Ты, Чижик, конкретизируй ответ, а то по чумазой роже не понятно: остыл ты или продолжишь кидаться на пацанов.
- На пацанов нет, а на гниду пархатую…
- Бесполезно, - вздохнул Малюта и пожаловался рядом стоящему Тоше: - этак я его до осени держать буду.
- Да чего вы с ним вофитесь?! – завопил обиженный Гамахен. – Пинка под фад и всех делов. Этот сопляк в конец обофсел - на своих пфосаться начал.
Всё то время, что пацаны возились со мной, Гамаш сидел в углу и баюкал ушибленную руку. Знатно я по ней палкой приложился, вона какой синяк расцвел – багровый, на пол плеча. И губу разбил. Он теперь ею шамкал, словно древний старик.
- Вафным себя почувствовал – да? Окофлился под нашим крылом.
- Сам ты козел, - не остался в долгу я, - а еще трепло, стукач и гнида позорная!
- Чё вы его флушаете? Чё флушаете! Отпифтить поганца и дело с концом.
Малюта больше переживающий о том, что пришлось вылить бутылку лимонаду – молчал, и тогда роль миротворца взял на себя Тоша. Встал в позе рыночного решалы, заткнув пальцы за пояс, и принялся уговаривать:
- Тише-тише, народ… Я сказал харэ, пацанва - заканчивай собачиться! Рожи друг дружке завсегда начистить успеем. Предлагаю для начала выяснить причину случившегося, - Тоша дождался тишины и продолжил: – ну чё, Чижик, давай – объясняйся.
Я и объяснил по полной программе про недавний визит стригуна и о предмете его особого интереса. Настолько тайного, что лишние люди о нем знать не могли – никто, окромя присутствующей здесь троицы. Да и те могли лишь догадываться о содержимом тетрадки.
- Дела-а, - протянул задумчиво Малюта.
- Дела, - согласился с ним Тоша. – Слышь, Чижик, а чего ты сразу на Гамаша накинулся, а не на меня или вон – Малюту? Мы про твои писательские дела одинаково слышали.
- Слышали может и одинаково, да вот только гнилой среди нас один. Вечно мне пакости устраивал исподтишка или скажешь не так было?
- Да кому ты нахфен фдался! – перешел на крик взвинченный Гамахен. – Больно много о фебе вофомнил, сопляк феленый. Вафным себя почуфтвовал – да, вфослым, после того как стафшаки в свою компанию пфиняли - да?
- Ты, Гамаш, пургу не неси, - неожиданно встал на мою защиту Малюта. – Только у тебя с Чижиком проблемы возникли. А знаешь почему? Потому что говна в тебе много. Сколько раз было говорено: не допекай мелкого, не доведет это до добра - и вот результат. Первым делом на тебя подумал.
- Плефать, - зло процедил тот.
- Я вот ща мелкого отпущу и тогда поглядим, чем плеваться станешь.
- А дафай, - мигом ощерился Гамаш. – Дафно мечтал вфгеть этого пифдюка.
«Эх и скотина! Сдал стригунам, и еще взгреть удумал»? - я задергался, пытаясь высвободится из хватки здоровяка – куда там... Тот только повел плечом и меня вновь придавило к земле.
- Харэ, пацанва, заканчивай… Заканчивай, я сказал! Так мы ни до чего не договоримся, - Тоша захлопал в ладони, пытаясь успокоить всех. И у него получилось. Не то, чтобы у меня не имелось слов… были они – сплошь ругательные, еще и с запасом. Да только сложная вышла задачка с пудовым прессом на груди. Тут не то что говорить, дышать с трудом получалось. Гамахен же оказался слишком занят сплевыванием темных сгустков на пол. Вот требуемая тишина и установилась.
- Начнем с тебя, - палец Тоши ткнул в сторону харкающего кровью Гамаша. – Даешь слово, что не сливал информацию про Чижика на сторону!
- Да пофол он.
- Я еще раз спрашиваю, даешь слово пацана?
Гамахен повертел башкой, пошмыгал носом, и недовольно произнес:
- Даю.
- Теперь касаемо тебя, Чижик.
- Да чё вы его слушаете?! – не выдержал я. – Какое нахрен слово? Ему же соврать ничего не стоит. Ему же это запросто, что два пальца обоссать, а опосля стряхнуть.
- Теперь ты, - сурово повторил Тоша, – точно помнишь, что про тетрадку больше никому не говорил?
- Что я – трепач какой?
- Нам-то вастфепал, - съехидничал Гамахен
- Да потому что думал - свои. А ты, с-сука паршивая зае…, - широкая ладонь Малюты накрыла мой рот и держала до тех пор, пока окончательно не успокоился и не затих.
- Уверен, что кроме нас четверых об этой тетрадке никто не знал? – в очередной раз повторил свой вопрос Тоша.
- Лукич только, но ему какой смысл меня сдавать?
- Ему никакого. Тогда может кто посторонний в дом зашел и увидел, как ты… это самое – пишешь.
- Посторонний? К Лукичу?! Я таких идиотов еще не встречал.
- Почему сразу идиотов? – удивился Тоша.
- Да потому! Жилище Лукича находится на заднем дворе. Его еще свалкой называют из-за количества ржавого металла. Чтобы туда попасть, нужно или через заднюю дверь мастерской пройти, где вечно народ трётся или через высоченный забор сигануть. А потом еще от цепного пса бегать, охраняющего периметр. Короче, случайный человек туда не сунется – это точно, а знающий – тем более. Лукич человек непростой, с ним без особой нужды лучше не связываться.
- Выходит, кроме нас троих про тетрадь никто не знал, - озадаченный Тоша почесал затылок, - хреновый расклад получается.
- Хфеновый, потому что мофгами февелить нужно. То же мне, гениальный фыщик выискался… Вефлок, мать его Холмс, - Гамахен сплюнул очередную порцию крови на дощатый пол. Поморщился и продолжил говорить уже более ясно и отчетливо: – чё на доме зациклились, как бараны? Откуда этот ваш Лукич тетрадь берёт - из мастерской? А сколько внутри народа ошивается? Или он её каждый раз под рубахой прячет вместе со стопкой счетов?
- Про счета откуда знаешь? – опередил меня с вопросом Тоша.
- Не дебил, догадался. Всё Красильницкое на амбарных книгах сидит, припрятанных за прилавком. И эта ваша мастерская на Блинчикова не исключение. Наверняка половина выручки мимо кассы проходит, вот и ведут записи. То же мне, гении предпринимательства… Вместо серого вещества сплошные сухофрукты. Ручка и бумага – это прошлый век. Давно бы вычислительную машину завели и печатали, как все нормальные люди. В электронном виде информацию спрятать куда проще.
- Техника ломается, - возразил Тоша.
- Ага, зато бумага вечная, - тут же отреагировал Гамахен. Попытался ухмыльнуться, но из-за перекосившейся от боли физиономии вышло жалко зрелище, с нервными подергиваниями щеки.
«Какие же вы, бл..ть, недалекие», - читалась фраза в его глазах, – «с кем только дела иметь приходится».
- Думаешь, это мог быть кто-то из мастерской? – предположил Тоша.