Ловкачи из числа городских во всю пользовались привилегией свободной полосы, в особенности послаблениями при прохождении контроля. Они перевозили нелегальный товар в так называемых «тарах» - специально оборудованных для этого дела машинах. Обыкновенно заряженную «тару» парковали в отстойнике. Документы с ключами оставляли в камере хранения через дорогу и ждали, когда появится водитель - посторонний человек, главной задачей которого было перевезти товар через КПП. Если такого и ловили с нелегальным товаром, то предъявить ничего не могли. Ну да, взял машину в аренду, законом подобное не воспрещалось, а то что в бензобаке героину на две тысячи – пардонте, ничего не знал. Задавайте вопросы владельцу автомобиля, которого может и не существовало.
Схема рабочая, поэтому пацаны не удивились, услыхав о моем предложении. Малюта так и вовсе ударил себя по ляжкам от радости. Он все мечтал отремонтировать взятые с бою авиаторы и тут такой царский подгон за плевое дело: всего лишь оставить машину в Транзитной зоне для перевозчика. Времени займет от силы полчаса, рисков ноль и двести рублей в кармане.
- Почему это двести? – возмутился Тоша. – Я может тоже заработать хочу, давай поделим пополам.
Здоровяку подобный расклад не понравился.
- Чего делить-то?! У тебя даже доку́ментов нет, как ты за руль сядешь?
- Спокойно, - парировал Тоша.
- А вдруг остановят?
- Кто? На все Красильницкое пять постовых, да и те дальше Калюжки носу казать боятся.
- Ну а вдруг? – не успокаивался здоровяк.
- Чего вдруг? В поселке народ без прав гоняет. Ты и сам прошлой весною катался или забыл?
Всё Малюта помнил, как отцовской машиной половину домов в поселке обшаркал, а потом неделю на попе сидеть не мог. Всё он помнил и знал, просто в мыслях уже красовался в целехоньких авиаторах и тут такой облом. Ежели еще Гамахен свои права на долю предъявит…
- Пацаны, это подстава! - выкрикнул я.
В помещении стало тихо. Настолько, что было слышно поскрипывание досок над головой - обычное дело для старой голубятни. Две пары глаз вопросительно уставились на меня, а третью было не видно. Гамахен с самого начала сидел в тени, скрестив ноги на турецкий манер.
Не так я планировал… Хотел преподнести новость как-то помягче – намеками, чтобы они сами догадались, но уж больно Малюта за возможность подзаработать ухватился. Нет, надо рубить эту затею на корню, а то еще успеет привыкнуть к двумстам рублям, лежащим в его кармане.
- Чего-то я не пойму, - нарушил Тоша затянувшуюся паузу, - то работу предлагаешь, то отговариваешь. Чижик, ты уж определись, чего хочешь.
- А чего мне определятся. Работу другие люди дают, я же предупреждаю.
- Надо же, ОН предупреждает, - Малюта грозно задвигал бровями. - Слышь, Чижик, а если я о твоих предупреждениях бобылю расскажу. Как думаешь, что он с тобою сделает?
- Да уж точно по головке не погладит, - пробормотал я. – Только не побежишь ты к Лукичу закладывать, не по-пацански это. И Тоша не станет – точно знаю, а вот в вашем третьем я не уверен.
Сидевший в тени Гамахен ничего не сказал, лишь слегка покачнулся, обозначая свое присутствие.
- К Лукичу не пойдем, тут ты прав, - медленно, словно раздумывая над чем-то произнес Тоша, – но с чего мы должны тебе верить?
- Да! – поддержал приятеля Малюта. – Может двести рублёв себе заграбастать решил, потому и выдумываешь всякое.
- Помните ту историю с тетрадкой?
Здоровяк хмыкнул, а раздраженный Тоша решил поторопить:
- Короче, мелкий, к чему клонишь?
- Да к тому, что Лукич подобному повороту дел только обрадовался. Я ему все передал: и про стригуна, и про-то, как меня прихватили, потребовав копию сделать. А он вместо того, чтобы ситуацию разрешить – дал добро, мол отдавай записи, но прежде… прежде мы кое-какие правки внесем. Там же про многие дела мастерской написано, в том числе и про изготовление «тары», и чем они её заряжают, чтобы через транзитную зону перегнать. Чуете, чем пахнет? Лукич через эти записи хочет левую информацию на сторону слить и расписным головняк устроить. А вас в темную играют, еще и крайними выставят.
Тоша присел на корточки, принявшись начесывать макушку для усиления мыслительного процесса. Гамахен молчал в темном углу и только один Малюта сохранял прекрасное расположение духа.
- Подумаешь, - заявил он, – машина чужая, товар внутри тоже не наш. Каждому в городе известно, что перевозчики не при делах. Надо будет, пускай сами хозяев ищут и разбираются, а мы свою денюжку получим и тю-тю. Двести рублёв на дороге не валяются, верно я говорю, Тошич?
Тоша покачался на кортах вперед-назад и наконец изрек:
- Херня вопрос, проскочим.
- Да вы чего, пацаны?! – не поверил я. - Это же расписные, они же вас с потрохами сожрут… Они же вас закопают, просто так из-за одних принципов.
- Ты на артельщиков не гони, малой. Нету у них таких принципов. Торговцев на рынке трясут - то правда, и городским петухам могут рыло начистить, но чтобы просто так на мокруху подписаться. Это перед ними конкретно провиниться нужно. Верно Малюта говорит, не станут они перевозчиков кошмарить. Если товар нужен – изымут, если тачила – угонят, а к нам какие претензии?
- Вы… вы не понимаете. Здесь скрыто гораздо большее. Не станет Лукич ради обыкновенной контрабанды сложные комбинации разыгрывать. Вот скажи, чего он с помощью этой тетрадки добиться хочет?
Тоша пожал плечами.
- Может стригунов на бабки выставить.
- Как?
- Без понятия. Я в мутные схемы лезть не собираюсь. Перевезу указанную тачку до пункта назначения, а дальше хоть трава не расти.
- Больно ты за нас распереживался, малой, - поддержал приятеля Малюта. - Без сопливых разберемся, где тута кроется подвох… А то может и нет никакого двойного дна в предложении Лукича, может ты специально воду баламутишь? У самого поди уже планы имеются, как двести рублёв потратить, а?
Я лишь вздохнул в ответ, толку со здоровяком спорить. Силушкой природа того не обидела, а вот умом слаб оказался. Только и горазд, что гвозди кулаком заколачивать на потеху рыночной толпе. Кажись, Малюта прочитал мои обидные мысли, потому как моментально задвигал бровями.
- Чё ты здесь трёшься… чё трёшься?! Дело свое сделал - доложил, ну и вали на все четыре стороны. Или хочешь, чтобы со второго этажа пустил полетать, как в прошлый раз? Так я мигом организую.
Здоровяк растопырил руки и шагнул в мою сторону, больше пугая, чем на самом деле желая поймать. Еще и заухал для пущего эффекта, словно перед ним стояла не прожжённая шпана с улицы, а несмышленое дитяти пяти лет от роду.
Из всей компании я меньше всего рассчитывал на благоразумие Гамахена. Но именно он его и проявил, остановив разошедшегося Малюту.
- Погоди-ка, пускай договорит.
- Чего договаривать, – удивился здоровяк, - и так все ясно.
- Тебе может и ясно, а у меня куча вопросов имеется, - Гамаш наконец поднялся из тени, но дальше в комнату не пошел, облокотившись о спинку дивана. Помнит, чем наша прошлая встреча закончилась, потому и держится на расстоянии. Разбитая губа зажила, осталась лишь небольшая припухлость со следами ссадины. И якобы сломанная рука - о чудо, свободно шевелилась и двигалась, лишившись повязки. Не прошло и пары недель…
- Чего тебе неладно, умник? – проворчал Малюта, с хрустом разогнув спину. - В кои-то веки бабки сами в руки плывут. Целых двести рублев…
Гамахен не обратил внимания на бубнеж здоровяка, вместо этого спросив:
- Что за пометки вносились последними?
- Буквы, цифры, символы разные, - принялся перечислять я. – С некоторыми из них раньше не сталкивался. На обозначение машин не похоже, да и у деталей другая нумерация.
- Сможешь по памяти воспроизвести?
- Двойка… эс… черточка такая наискосок,
- Черточка типа тире? - влез Малюта.
- Да нет же… говорю, наискосок, словно забор перекосило.
Я рубанул ладонью воздух, но пацаны все равно не поняли. Пришлось спускаться вниз и чертить символы на потрескавшейся от жары земле. Кончик палки шкрябал, оставляя за собой неглубокие борозды, а лица пацанов хмурились все больше и больше. Пока Гамахен наконец не выкрикнул: